Кроме священников в храме никого не было – Рен прибыла первой. Под высокими витражами мерцали свечи. Каждый витраж изображал какое-либо историческое событие. Вот первые дельвейцы, плывущие на этот материк в поисках земли, где обитают драконы. Единственный сюжет, где косвенно упоминалась Старая Дельвея. Все остальные описывали становление их великого города. Она нашла четыре корабля, которые отправились на север вдоль побережья. Еще один витраж показывал, как были обнаружены залежи магии, благодаря которым Катор превратился в мощнейшую державу ойкумены. Дальше шли картины важнейших сражений, магических схваток, различных изобретений. В окружении стеклянных виньеток было отображено даже бракосочетание Брудов и Грейлантинов – династический брак, с помощью которого были закреплены Соглашения. Избранные сюжеты косвенно указывали, что за прихожане посещали этот храм: городская знать приходила сюда по праздникам почитать саму себя.
Она успела пройти лишь по левому крылу этого огромного здания, когда к ней приблизился священник.
– Могу ли я чем-либо вам помочь?
– Я пришла помолиться, – сказала она. – Перед похоронами.
Он торжественно кивнул в ответ:
– В альковах главного зала приготовлены свечи, – возможно, вы захотите поставить одну в память нашего дорогого Клайда. Он производил впечатление на всех людей, с кем встречался. Откуда вы его знаете?
«Производил впечатление, – подумала она. – Да уж, вряд ли я когда-нибудь его забуду».
– Мы вместе учились. Свеча. Да, думаю, я ее поставлю.
Священник удалился. Рен нырнула в альков и подошла к широкому подсвечнику в виде четырехугольного столика. Там уже стояло множество свечей, зажженных прихожанами еще вечером, – и совсем прогоревших, и еще теплившихся. Некоторые – в честь ушедших. Другие – во имя новых начинаний. Рен никогда не воспринимала этот обряд всерьез, но он обеспечивал идеальное прикрытие для ее плана.
Она дождалась, пока ближайший к ней священник отвернулся, и достала спрятанную в платье путевую свечу. Поднесла ее к одной из свечей, мерцавших в подсвечнике. Пламя легко перескочило с фитиля на фитиль. Рен углубилась в альков. В самом дальнем углу там обнаружилась дверь, ведущая в женскую уборную.
Рен оглядела помещение. Здесь находилось окно с заглубленным подоконником. Она исследовала все кабинки, каждый уголок и закуток, и все же решила, что окно – лучшее место. Она установила свечу на подоконник, надеясь, что ее примут просто за элемент украшения. Удовлетворившись результатом, она вернулась к двери и детально запомнила облик комнаты.
Главный зал храма постепенно заполнялся людьми. Было еще рано. Рен села на скамью. Ее лицо было скрыто вуалью. Она стала дожидаться прибытия Брудов. Двери храма тихо раскрылись, четверо паладинов внесли гроб Клайда и установили его на специальном возвышении. Рен знала, что гроб пуст. Они с Тео оставили труп Клайда на мосту – сожженным до неузнаваемости.
По центральному проходу шествовали богатейшие граждане города. Первыми появились Грейлантины. Каждый из них зашел поставить свечу в тот же самый альков, где побывала Рен. Когда они проходили мимо, она слышала, как они шептали заупокойные молитвы. Рен знала, что они вели свое происхождение из местности к северу от Катора. Они были первой дельвейской семьей, породнившейся с тусканцами. Но аристократией их сделал именно договор с Брудами в конце прошлого столетия. Ну, по крайней мере, они не полностью отказались от религиозности своих предков.
В первом ряду сел наместник с охранниками. Следом явился великий посланник. Потом показались Шиверины – они выделялись в толпе благодаря эмблемам с ястребом и скучающим лицам. Рен наблюдала за вхождением в храм представителей очередного благородного дома, как вдруг ощутила легчайший прилив адреналина. И он был не ее – а перетекал от Тео по их каналу связи.
Бруды прибыли.
Возглавляемые Ландвином Брудом, они проходили через храмовые врата. Золото его волос уже немного поблекло. Линии костюма такие жесткие, будто его сшили только этим утром. Его нынешний образ на секунду слился в мозгу Рен с воспоминанием о похоронах отца. Она тогда подумала, какой он добрый – этот человек, который единственный из всех звал на помощь на мосту, – ведь он пришел проводить отца в последний путь. Она была так тронута, когда он остановился возле гроба и, обращаясь к отцу, что-то тихо прошептал.
А затем он попытался что-то сказать ее матери. Она прошипела, чтобы он держался от нее подальше. Ландвин Бруд изобразил удивление. Просил принять искренние соболезнования. Рен было так неловко.
