И затем она вышла в альков и дальше в главный зал храма. Тео с беспокойством поглядел на нее. Ландвин заметил ее возвращение, но, судя по его виду, ничего не заподозрил. Она не поднимала головы, но знала, что он увидит высохшие дорожки слез у нее на щеках. Тео решит, что она плакала из-за того, что вспомнила, что им пришлось пережить в горах. Оплакивать парня, который превратился в чудовище и преследовал их, было нелегко. Рен заняла свое место и принялась прилежно слушать, как отец Клайда рассказывал о своем сыне. Ее план сработал. Никто не узнал о том, что она покидала монастырь.
Но триумф Рен оказался недолгим. Когда завершилось последнее выступление, заиграл «Зимний покой». Тео рядом с ней замер – он явно помнил, что именно эту песню он играл тем вечером. Песню, с которой
На нее наконец всей тяжестью навалилось горе. Рен заплакала. Когда прощавшиеся потянулись из храма, она тоже встала и уперлась ладонями в скамью впереди нее. Тео остался рядом, а его семья с неловкостью ожидала их обоих в конце ряда. Но Рен никак не могла взять себя в руки. У нее не получалось локализовать такую сильную боль. Она стояла и плакала. Тео обнял ее за плечи.
– Это я виновата, – прошептала она. – Это я виновата…
Тео шептал какие-то успокоительные слова, но даже через их магическую связь он не мог почувствовать весь груз ее горя. Он не знал ее тайн, не мог представить глубину ее чувства вины. Она плакала до тех пор, пока не прозвучала последняя нота песни. Радуясь, что глаза ее скрыты вуалью, она взяла Тео за руку, и он повел ее к выходу. Бруды и другие знатные семьи уже покинули храм, но задержались во дворе.
Разные дома стояли отдельными группами. Рен всматривалась в лица людей. Она так долго их изучала, что точно знала, кто из них главы семей, кто – наследники и какие производства или недвижимость они со временем получат во владение. Чем больше она читала об их вложениях и собственности – даже только те сведения, которые они были обязаны публиковать по закону, – тем больше ей казалось, что великие дома похожи на драконов. Древние существа, которые подгребли под себя все богатства мира. Огнедышащие чудовища, желающие, чтобы все остальные прозябали в холоде. Сейчас она смотрела на этих людей и все больше утверждалась в своих намерениях насчет них.
Кофейня называлась «Шар».
Рен уже забыла подробности интерьера, но прекрасно помнила само здание и запах кофе. Именно здесь ей назначил первое свидание При Вильямс. У входа образовалась небольшая очередь. Внутрь, естественно, посетителей не пускали – столы были вынесены прямо на улицу, вокруг них были расставлены стулья самого разного вида. Утро выдалось прекрасное, поэтому большинство столиков уже заняли, и в воздухе висел шум разговоров. От кофейников, чайников и чашек поднимался пар. Рен перевела взгляд на стены кофейни.
Большую часть мусора уже убрали, но от этого разрушения не стали менее заметными. От падения арфолютни провалилась ровно половина крыши. Рен помнила, что в ближней стене красовались витражи. Теперь оконные рамы зияли пустотой. К удивлению Рен, инструмент еще находился внутри: груда изломанного дерева и порванных струн. Он приземлился всего в нескольких шагах от того места, где они с При тогда сидели. Внимательно оценив нанесенный ущерб, Рен повернулась к Тео.
– Подожди здесь, – прошептала она. – Вега, со мной.
Он молча кивнул, а ястреб перелетел на ее плечо. Пока она переходила улицу, в ее сторону повернулось немало голов. Сегодня она была одета так, как подобает будущему члену дома Брудов. Когда костюм соответствует роли, это всегда помогает делу. На ней был клетчатый пиджак от портного, стоивший дороже, чем весь ее остальной гардероб. К нему Рен подобрала темно-серые перчатки и ботинки. Образ прекрасно дополнял Вега, вцепившийся в подбитое ватой плечо Рен. Все вещи были куплены на деньги Тео.
Ей было неприятно видеть, как быстро раздались в стороны люди в очереди, чтобы дать ей проход. Рен намеренно встала в самый конец и стала ждать. Вскоре все поняли, что она не собирается проходить без очереди. Кое-кто продолжал на нее поглядывать, но заказы собирались, очередь ползла, и все постепенно успокаивалось. Рен добралась до выставленной на улице барной стойки. Посетители за ближайшим столиком подозрительно затихли и медленно помешивали чай – надеялись подслушать разговор. Рен улыбнулась кофевару – парню ее возраста.
– Я бы хотела поговорить с владельцем.
Он сглотнул.
– Да, конечно. Э-э… Можете…
– Я могу подождать.
