Движущиеся картинки полностью

– И не только мой, – продолжала Джинджер. – Это шанс для всех нас. Тех, кто не волшебник, не король и не герой. Голывуд похож на большой кипящий котел с рагу, и на этот раз наверх всплывают другие ингредиенты. И вот люди уже могут делать что-то новое. Ты знаешь, что женщинам нельзя играть в театрах? А в Голывуде – можно. А еще в Голывуде тролли могут найти роботу, для которой не нужно колошматить людей. А чем занимались рукояторы, пока у них не было ручек, чтобы крутить?

Джинджер махнула рукой куда-то в сторону далекого сияния Анк-Морпорка.

– Теперь они пытаются придумать, как добавить к движущимся картинкам звук, – сказала она, – а где-то там есть люди, которые окажутся потрясающими… потрясающими звукарями. Они даже еще об этом не знают – но они уже есть. Я чувствую их. Они есть.

Ее глаза сияли золотом. «Возможно, это просто закат, – подумал Виктор, – но…»

– Благодаря Голывуду сотни людей понимают, кем именно они хотят быть, – говорила между тем Джинджер. – А тысячи и тысячи – получают возможность на часок забыться. Это встряска для всего чертова мира!

– Вот именно, – сказал Виктор. – Это-то меня и беспокоит. Нас как будто расставляют по местам. Ты думаешь, что мы используем Голывуд, но это Голывуд использует нас. Всех нас.

– Как? Зачем?

– Я не знаю, но…

– Взгляни хоть на волшебников, – продолжила Джинджер, содрогаясь от праведного гнева. – На что вообще годна их магия?

– Ну, она вроде как не дает миру развалиться… – начал Виктор.

– Вот волшебное пламя и прочие такие штуки они создавать умеют хорошо – но могут ли они создать буханку хлеба? – Джинджер была не в настроении кого-то слушать.

– Ненадолго, – беспомощно ответил Виктор.

– В смысле?

– В чем-то настолько реальном, как буханка хлеба, содержится очень много… ну… наверное, это можно назвать энергией, – объяснил Виктор. – Для того чтобы создать столько энергии, нужна большая сила. Только очень хороший волшебник может сотворить буханку, которая протянет в этом мире больше чем долю секунды. Но, понимаешь, магия ведь не для этого нужна, – быстро добавил он, – потому что этот мир…

– Да какая разница? – перебила его Джинджер. – Голывуд делает что-то для обычных людей. Магия экрана…

– Да что на тебя нашло? Прошлой ночью…

– Это было прошлой ночью, – нетерпеливо сказала Джинджер. – Разве ты не понимаешь? Мы можем чего-то добиться. Мы можем кем-то стать. Благодаря Голывуду. Мир станет для нас…

– Омаром, – сказал Виктор.

Джинджер раздраженно махнула рукой.

– Да каким угодно морским гадом, – сказала она. – Хотя я думала об устрице.

– Правда? А я вот думал об омарах.

– Казначееей!

«В моем возрасте нельзя столько бегать, – подумал казначей, спеша по коридору на зов аркканцлера. – И чем его так заинтересовала эта проклятая штуковина? Чертов горшок!»

– Спешу, мэтр! – дрожащим голосом крикнул он.

Рабочий стол аркканцлера был покрыт слоем древних документов.

Когда умирал волшебник, все его бумаги складывали в один из дальних концов библиотеки. Стеллаж за стеллажом, полные тихо плесневеющих документов оби-талища таинственных жучков и сухой гнили, уходили в неведомую даль. Волшебники то и дело говорили друг другу, что исследователи могут откопать здесь истинные сокровища – ах, если бы только у кого-нибудь нашлось на это время.

Казначей злился. Он так и не смог отыскать Библио-текаря. Орангутан в последнее время куда-то запропал. Казначею пришлось копаться на полках лично.

– Кажется, это последние, аркканцлер, – сказал он, обрушивая на стол пыльную бумажную лавину. Чудакулли отмахнулся от облака моли.

– Бумажки, бумажки, бумажки, – проворчал он. – Сколько, по-твоему, здесь чертовых бумажек, а?

– Э‑э… Двадцать три тысячи восемьсот тринадцать, аркканцлер, – сообщил казначей. Он вел строгий учет.

– Ты только посмотри, – сказал аркканцлер. – «Звездный регистратор»… «Счетчик обращений – для использования в районах с большой миссионерской активностью»… «Болотомер»… Болотомер! Да у него в голове был полный бардак!

– У него был весьма упорядоченный ум, – поправил его казначей.

– Это одно и то же.

– А это, гм, действительно так важно, аркканц-лер? – осторожно поинтересовался казначей.

– Чертова посудина в меня шариками стреляла, – ответил Чудакулли. – Дважды!

– Уверен, что это было, хм, непреднамеренно…

– Я хочу узнать, как она сделана! Ты только представь себе, какие перспективы для охоты открываются!

Казначей попытался представить себе эти перспективы.

– Не думаю, что в намерения Риктора входило изготовление какого-либо охотничьего приспособления, – без особой надежды заметил он.

– Да кому какое дело, что там входило в его намерения? Где сейчас эта штуковина?

– Я велел паре слуг обложить ее мешками с песком.

– Хорошая идея. Она…

…вумм… вумм…

Приглушенный звук доносился из коридора. Волшебники обменялись многозначительными взглядами.

…вумм… вуммВУММ.

Казначей затаил дыхание.

Плиб.

Плиб.

Плиб.

Аркканцлер бросил взгляд на стоявшие на каминной полке песочные часы.

– Он теперь каждые пять минут это делает, – сказал он.