Движущиеся картинки полностью

– А еще с блестящей шерстью, холодным носом и родословной длиной с твою ру… с мою руку, – добавил Виктор.

– Родословной? Родословной? Да что такое эта родословная? Это же просто размножение. У меня тоже отец был, знаешь ли. И два деда. И целых четыре прадеда. И многие из них вообще были одним и тем же псом. Так что не надо тут говорить, что у меня нет родословной, – сказал Гасод.

Он остановился, чтобы задрать лапу у одного из столбиков, на которых висел новенький знак «Студия движущихся картинок “Век Летучей Мыши”».

Это была еще одна из тех вещей, что озадачили Томаса Сильверфиша. Тем утром он пришел на работу и увидел, что нарисованная вручную вывеска «Интересной и Познавательной Синематографии» исчезла, сменившись этим огромным знаком. Он как раз сидел в офисе, схватившись за голову, и пытался убедить себя, что это была его идея.

– Это меня призвал Голывуд, – бубнил полным жалости к себе голосом Гаспод. – Я сюда притащился, а они выбрали этого здорового волосатого обалдуя. Он небось и работать будет за миску мяса в день.

– Слушай, а может быть, Голывуд тебя призвал не для того, чтобы ты был чудо-псом, – предположил Виктор. – Может, у него на тебя другие планы.

«Бред какой-то, – подумалось ему. – Почему мы так о нем говорим? У места не может быть разума. Оно не может кого-то призвать… ну, если не считать таких вещей, как тоска по дому. Но ведь нельзя тосковать по месту, в котором ты ни разу не был, – это просто нелогично. А сюда люди не заглядывали уже несколько тысяч лет».

Гаспод обнюхал стену.

– Ты Достаблю все сказал, что я тебе велел? – осведомился он.

– Да. Он очень встревожился, когда я упомянул «Союзалхимик».

Гаспод усмехнулся:

– А мои слова про то, что устный договор не стоит бумаги, на которой напечатан, ты передал?

– Да. Он сказал, что не понимает, о чем я. Но предложил мне сигару. И пообещал заплатить нам с Джинджер за скорую поездку в Анк-Морпорк. Вроде как он у него в планах очень масштабная картинка.

– Какая? – подозрительно спросил Гаспод.

– Он не сказал.

– Слушай, парень, – заговорил Гаспод. – Достабль гребет деньги лопатой. Я их посчитал. На столе у Солла было пять тысяч двести семьдесят три доллара и пятьдесят два пенса. И их заработал ты. Ну, вместе с Джинджер.

– Вот это да!

– Так вот, я хочу, чтобы ты заучил кое-какие новые слова, – сказал Гаспод. – Ты как, сможешь?

– Надеюсь, что да.

– «Про-цент от сбо-ров», – сказал Гаспод. – Вот. Запомнишь?

– «Про-цент от сбо-ров», – повторил Виктор.

– Умничка.

– И что это значит?

– Об этом не беспокойся, – сказал Гаспод. – Ты, главное, скажи, что требуешь этого. В правильный момент.

– И когда настанет этот правильный момент? – поинтересовался Виктор.

Гаспод неприятно ухмыльнулся:

– О, лучше всего – когда Достабль только-только набьет себе рот едой.

Голывудский холм кишел деятельностью, как муравейник. На обращенном к морю склоне студия «Братья Дворнеры» рисовала «Третьего гнома». Студия «Микролит», почти целиком состоявшая из гномов, в поте лица трудилась над «Золотоискателями 1457 года» и готовилась запустить в производство «Золотую лихорадку». Студия «Рыбий пузырь» доделывала «Косу Бланка». А в заведении Боргля яблоку было негде упасть.

– Не помню, как она там называется, но мы делаем картинку, в которой все ищут волшебника. Что-то там про лизоблюдный город.

– А я думал, в Голывуд волшебников не пускают.

– О, да это не такой волшебник. Он и колдовать-то толком не умеет.

– А остальные что, умеют?

Звук! Вот в чем была главная загвоздка. Алхимики гнули спины в сараях по всему Голывуду, орали на попугаев, умоляли скворцов, выдували сложнейшие бутылки, в которые ловили звук, чтобы он там блуждал, пока не настанет время выпустить его на свободу. Периодический грохот взрывающейся октоцеллюлозы перемежался теперь с утомленными всхлипами и истошными воплями, раздававшимися, когда обозленный попугай путал неосторожный палец с орешком.

Попугаи не оправдывали возложенных на них на-дежд. Да, они и правда запоминали то, что слышали, и могли это повторить, однако выключить их было нельзя, и еще у них была вредная привычка импровизировать, добавляя другие звуки, которым их научила жизнь или – как подозревал Достабль – проказливые рукояторы. Поэтому между репликами романтического диалога время от времени возникало что-то вроде «Ваааарррк! Покажитруселя!», а Достабль утверждал, что такого рода картинки выпускать не собирается – по крайней мере, пока.

Звук! Говорили, что тот, кто первым его получит, будет править Голывудом. Пока что народ валом валил на клики, но народ непостоянен. Даже цвет был не так важен. Чтобы получить цвет, всего-то и нужно было, что вывести бесов, которые смогут достаточно быстро раскрашивать картинки. А вот звук стал бы чем-то совершенно новым.

Пока что принимались временные меры. Гномья студия отказалась от всеобщей практики показывать реплики на табличках между сценами и изобрела субтитры, которые неплохо работали, если актеры, забывшись, не делали лишний шаг вперед и не опрокидывали буквы.