Верёвки сменились неуклюжими деревянными колодками.
— Я не понял: мы новобранцы или заключённые? — Юрский безуспешно пытался найти для скованных запястий комфортное положение.
— Мы — пушечное мясо, малыш, — горько усмехнулся Йозак. — Ничего в этом мире не меняется, сколько бы лет ни прошло.
— Опыт — сын ошибок трудных?
Продолжить беседу им помешал грозный рык сержанта: — Эй, вы, баранье стадо! В шеренгу стано-вись!
— Вежливые какие все, — вполголоса съязвил Юрский, занимая место слева от Йозака.
— Малыш, ты только язык попридержи, — почти не шевеля губами посоветовал тот.
«Молчу, молчу», — Юрский внимательно изучал доски палубы и прогуливающиеся по ним начищенные армейские сапоги.
— Значит так, — сержант говорил отрывисто, будто не привык строить длинные предложения. — Плыть нам два дня с попутным ветром. Не станет ветра — сядете на вёсла. Кормить вас будут раз в сутки, на закате. Не успеете к раздаче — ваши проблемы. Находиться разрешаю только на носу. Увижу кого на корме — отправлю в карцер до конца плаванья. Вопросы есть?
— А колодки с нас снимут? — пискнули откуда-то из хвоста шеренги.
— Снимут, когда выйдем в открытое море, — нехорошо зыркнул на спросившего сержант. — Со всех, кроме тебя, крысиное отродье. Ещё вопросы?
Почему-то вопросов больше не нашлось.
— Армия такая армия, — тихонько вздохнул Юрский через час, когда берег окончательно скрылся за горизонтом, и новобранцам вернули свободу движений.
— Зато характер закаляет, — хохотнул Йозак, растирая запястья. — Не дрейфь, малыш, прорвёмся. Ты, главное, в стороне держись, а об остальном я позабочусь.
Юрский согласно кивнул, разглядывая прогуливающихся по корме пассажиров явно гражданской внешности.
— А это нормально — перевозить вместе военных и штатских? — поинтересовался он у Йозака.
— По уставу не положено, конечно, — пожал тот плечами, — но обычно на это закрывают глаза. Как сказал наш знакомец-барон: «Медяшка золотой бережёт», а армейский бюджет редко бывает в профиците. Впрочем, нам от их присутствия ни жарко, ни холодно — проблемы могут возникнуть только у капитана и то после прибытия в порт.
Юрский снова кивнул и перевёл взгляд на убегающий прочь от корабля пенный след. Ни он, ни Йозак даже не догадывались, что в этот раз интуиция секретного агента дала сбой.
Несмотря на прямой запрет сержанта перемещаться дальше носовой части палубы, контакты новобранцев с прочими путешественниками всё-таки были неизбежны — физиологические потребности есть у всех, а гальюн на судне один. Закатное солнце уже почти коснулось горизонта, заняться в ожидании ужина было нечем, вот будущие солдаты и развлекали себя грубоватыми высказываниями в адрес проходивших мимо «тыловых крыс». Юрский в смысл подначек особо не вслушивался, мирно дремля в сторонке.
— Эй, красавица! Подь сюды!
Юрский нехотя приоткрыл один глаз. Вот ведь незадача, на корабле оказалась женщина. «К беде», — зевнул он, однако под ложечкой засосало от нехорошего предчувствия.
Естественно, пассажирка и не подумала последовать столь заманчивому предложению. Наоборот, она пониже надвинула на лицо капюшон плаща и ускорила шаг, глядя исключительно себе под ноги. Тактический просчёт, который не позволил ей вовремя заметить, что дорогу преградил высоченный широкоплечий детина.
— Да погодь ты! Дай хоть на твоё личико взглянуть, — он играючи перехватил жертву за талию.
— Пустите! — испуганно вскрикнула та, тщетно пытаясь вывернуться. Капюшон предательски соскользнул у неё с головы, и по плечам рассыпались пряди длинных платиновых волос.
— Ух ты! — амбал продолжал легко удерживать пассажирку, словно её усилия доставляли ему меньше хлопот, чем трепыхания попавшей в силок пташки. — Ребята, гляньте, чего я нашёл!
Юрский обречённо вздохнул и поднялся на ноги. «Бить будут, однозначно. Стишками не отделаюсь. И Конрарта нет…»
— Уважаемый, вы бы отпустили леди, — вежливо попросил он, приближаясь к живописной группе.
