— Чегой-то? — глумливо хмыкнул детина, нависая над Юрским. При этом жертву он продолжал крепко держать за предплечье.
— Потому что, — и Юрский без предупреждения двинул оппоненту ногой в коленную чашечку. Верный приём, неоднократно опробованный в дворовых стычках. «Единственное, что я умею делать в совершенстве, — мрачно подумал он быстро отступая. — Надеюсь, дама не будет мешкать».
Дама оправдала его ожидания. Как только взвывший от боли здоровяк разжал захват, она споро подхватила полы длинного платья и, не оглядываясь, побежала обратно на корму.
— Ты труп, ублюдок, — прохрипел детина, поднимая на защитника слабого пола бешеный взгляд налитых кровью глаз. Юрский отступил ещё на шаг и сжимая кулаки, повернувшись к противнику боком. «Хорошо хоть, его приятели не вмешиваются. Р-развлечение, блин, для благодарной публики».
— Что здесь происходит?! — явление сержанта в зародыше оборвало начинающийся бой без правил. — А ну по углам, сучьи дети!
— Этот… — прохрипел пострадавший, — этот говнюк напал на меня. Ни с того ни с сего.
— Не гони, уважаемый, — оскалился Юрский. — Я защищал честь дамы.
— Дамы? — сержант демонстративно осмотрелся. — Не вижу здесь никакой дамы.
— Естественно, не станет же она дожидаться финала схватки. Но вы можете найти её среди остальных пассажиров. Блондинка, в синем плаще…
— Заглохни, парень. Не буду я никого искать. Рурк, Джон! В карцер этого! И этого! — сержант небрежно ткнул большим пальцем себе за спину на ошивающегося неподалёку Йозака.
— А меня-то за что?! — возмутился тот.
— За то, что спустился на корму.
— Так я же вас позвать!
— Ты приказ слышал? Дальше носа не ходить? Это армия, запомните, шлюхины выкормыши! Здесь приказы не нарушают!
Карцер оказался чудовищно низким и тесным. Конвоиры захлопнули дверь, и узники остались одни в затхлой кромешной темноте.
— Охренеть, — резюмировал Юрский.
— Малыш, ты бы в следующий раз выбирал себе противников в одной весовой категории, что ли.
— Думаешь, я не понимал, чем всё может закончиться?
— Так ты понимал? — Было хорошо слышно, что только годы выучки позволили секретному агенту удержаться от пассажа о мазохистских наклонностях нового мао.
— Конечно. Тебе разве начальство не рассказало, что девиз нынешнего правителя — «Слабоумие и отвага»?
— Да вот, позабыло упомянуть, — Йозак как-то сразу остыл. — Ладно, извини. Просто редко в наши дни такое встречаешь.
— Слабоумие?
— Отвагу. Ох, и заинтриговал ты меня, малыш. Такого мао у нас ещё не бывало.
— И не будет, судя по всему, — сердито буркнул Юрский. — Не доживёт он.
Что греха таить, извинения и завуалированная похвала были приятны. Однако как на них правильно реагировать — тот ещё вопрос. «Ущербный, асоциальный тип», — устало подумал Юрский и прислонился виском к влажному дереву стенки карцера.
Плеск забортной воды. Темнота. Запах гниющих водорослей. Атмосфера, располагающая к задушевной беседе.
— Йозак, скажи, а как ты меня узнал? Мы же не встречались раньше.
— Внешность у тебя характерная, величие.
— Да ладно! Что, каждый темноглазый в вашем мире непременно оказывается мао?
Йозак на миг задумался: говорить? Не стоит?
— А ещё твой камушек.
— Мой… камушек? — Юрский рефлекторно коснулся ворота рубашки.
— Подвеска с гербом фон Винкоттов. Я, видишь ли, в курсе, кто был её предыдущим владельцем. Несложно догадаться, кому командир мог сделать такой подарок.
— Командир?
— Так и знал, что придётся рассказывать историю целиком. В
— Вот оно как, — тихонько пробормотал Юрский. И после короткой паузы не удержался: — Йозак, я понимаю, что это меня не касается, но всё же: какое отношение кулон с гербом фон Винкоттов имеет к Конрарту?
«Если тебя это не касается, малыш, то я не знаю, кого оно вообще касается».
— Перед войной командир несколько лет обучал фехтованию наследника дома фон Винкотт. Тогда он и познакомился с Сюзанной-Джулией. Подвеска принадлежала ей — фамильная реликвия или что-то в этом роде. Перед битвой за Арнольд — та ещё заварушка была — леди отдала талисман командиру. Ну а он — тебе.
— Ясно.
«И что же тебе ясно, малыш?»
— Йозак, а они… ну, кем они друг другу были?
— Друзьями. Видишь ли, Сюзанна-Джулия была помолвлена с другим человеком. Старая договорённость между родителями, однако они, кажется, хорошо друг к другу относились.
— Любовный треугольник…
— Нет! — резко оборвал его Йозак. — Не было там геометрических фигур. Дружба — да, была. Но не более.
Повисла долгая пауза.
— А где она сейчас, Сюзанна-Джулия? — наконец спросил Юрский.
— Умерла во время войны. Исчерпала всю свою магическую энергию, спасая раненых, а без неё мазоку не живут.
— Прости, не стоило спрашивать.
— Это старая и грустная история, малыш, — И вообще, пора возвращаться к делам насущным. — Между прочим, наверху отзвонили полуночные склянки.
— Серьёзно? Ты что-то слышишь?
