Двое полностью

— Хороший слух — важный инструмент в моём ремесле, — Йозак завозился в темноте. Негромко чиркнула спичка, и карцер осветил робкий огонёк.

— Ты чего?.. — опешил Юрский.

— Тихо. Пора выбираться отсюда, — секретный агент непонятным образом закрепил лучину на двери и уже увлечённо ковырялся в замке тонкой отмычкой.

— Куда выбираться? Акулам на ужин?

— По моим расчётам сейчас на траверзе должен быть остров Бандарбия. Если повезёт, то мы сможем добраться до него вплавь.

— Если повезёт? Ты бы хоть поинтересовался, умею ли я плавать!

— Не умеешь — научишься, малыш, — Замок негромко щёлкнул, и Йозак аккуратно приоткрыл дверь. — Вперёд, и тихо, как мышка!

— Уезжаешь?

— Да.

— Это низко с твоей стороны: бросить страну в такой момент!

— В первую очередь, мой долг — защищать его величество.

— Тоже мне, нашёл величество! Слабака и труса!

— Вольфрам!

— Я не прав?

— Да. И ты сам это понимаешь.

— Понимаешь, не понимаешь… Короче, передай ему, что если он не вернётся, то я совсем перестану его уважать.

— Вольфрам…

— А если ты не вернёшься, то я вообще не знаю, что с тобой сделаю! И не смей так улыбаться, понял?

— Понял, всё, больше не улыбаюсь. Ты тоже хотел поехать?

— Какая тебе разница? Кто-то же должен за вас серьёзным делом заниматься. И да, я приказал отправить на «Стремительный» Вспышку.

— Твою лошадь?

— Мою. Мало ли, вдруг понадобится быстро передвигаться, а твоя кляча может не унести двоих. Но учти, ты за неё головой отвечаешь!

— Хорошо. Спасибо.

— Не за что. Я же не виноват, что мама в своё время решилась на мезальянс, а Истинный Король избрал такого мао.

— Конечно, не виноват. Удачи тебе на границе!

— И тебе… вам удачи. Удачи…

Беглецы

— Давай, величие, совсем немного осталось.

— Не могу.

— Можешь. Раз до берега доплыл, значит и до леса доползти сможешь. Тут шагов двадцать от силы.

— Не могу. Я труп, отвяжись от меня уже.

Небо на востоке уверенно розовело: вот-вот покажется сверкающий край дневного светила. Волны мягко накатывали на прибрежный песок, а у самой кромки прибоя копошились две тёмные фигуры, создавая разительный контраст с общим предрассветным умиротворением. Наконец, тот, кто был повыше ростом, кое-как поднял своего спутника, и, пошатываясь, они побрели к опушке ещё не проснувшегося леса. Одна большая тень беззвучно поглотила две маленькие, и только неровные цепочки следов на песке напоминали о том, что этим утром на берегу были люди.

Опираясь на видимые ему одному приметы и знаки, Йозак безошибочно довёл собрата по побегу до тенистого ручейка с хрустально-ледяной водой, от которой моментально начинало ломить зубы. Впрочем, Юрского это не остановило — он пил и пил, будто последний раз в жизни. А потом ещё долго, прочувствованно умывался, смывая с кожи высохшую морскую соль.

— Господи, сколько счастья! — выдохнул он наконец, вытягиваясь на мягкой траве. Осколки неба, видимые через сплетение ветвей, уже окончательно посветлели.

— Согласен, малыш. Мало что настолько пробуждает вкус к жизни, как опасная передряга. Жаль, правда, желудок от неё полнее не становится.

— У тебя есть какие-то соображения на этот счёт? — привстал на локте заинтересовавшийся Юрский.

— Разносолов не обещаю, однако подножного корма собрать можно. Подожди-ка здесь, пока я метнусь на рекогносцировку.

— Угу, — Юрский снова улёгся на землю. Он жив и невредим, рядом с ним надёжный человек, и скоро будет еда. Всё просто чудесно.

— Просто чудесно, — повторил он вслух, бездумно сжимая в горсти синий камушек подвески. Да, ещё предстоят нелёгкий выбор и нелёгкое объяснение, но это потом, потом, потом.

Йозак вернулся так же бесшумно, как и уходил.

— Держи, величие! — На грудь разомлевшему Юрскому выгрузили немаленькую кучку съестного. От неожиданности тот едва не поймал сердечный приступ.

— Блин, не пугай меня так!