Кто предатели? В этом лагере они наверняка есть. Как не быть им среди тысяч людей?.. Основная масса, разумеется, мечтает о мире, спокойствии, а самое главное — все они хотят как можно скорее вернуться на родину. Как не хотеть оказаться в кругу родных, за столом, на котором стоят венгерские кушанья, а не эта осточертевшая каша?.. Там и стаканчик винца может перепасть. Домой, скорее домой! Здесь жизнь не стоит ни копейки. Уже завтра можно оказаться на кладбище… Кто может теперь возглавить прогрессивно настроенных пленных?
Наговорившись вволю, Керечен и Хорват уснули тяжелым, неспокойным сном.
На следующий день, к вечеру, в бараке появился Шандор Покаи.
— Ты умно поступил, что ушел от нас, — сказал он. — Сегодня в полдень тебя опять спрашивали белочехи. Я сам с ними разговаривал, сказал, что ты куда-то уехал… Потом тебя спрашивал какой-то твой знакомый, который принес тебе послание от Шуры. Девушка очень о тебе беспокоится. Спрашивает, почему ты не переходишь работать в город. Им так нужен каменщик. Разве ты каменщик?
— Так, приходилось. Вообще-то я электромонтер.
— Я на твоем месте не раздумывал бы, а немедленно ушел в город.
— Я и пойду. Раз им нужны рабочие, я обязательно пойду в город. Как ты думаешь, опасно это?
— Опасно. Сначала сходи забери свои вещи…
Когда Керечен пришел в офицерский барак за своими вещами, его встретили с радостью. Даже на лице господина помощника судьи появилась вежливая улыбка.
Господин Зингер и господин учитель по очереди обняли Керечена.
Иштван собрал свои вещички. Их было немного, они уместились в одном узелке.
И вдруг в то самое время, когда он собирал вещи, открылась дверь и на пороге появились два чешских солдата. Оба говорили по-венгерски, но с сильным чешским акцентом.
Присутствующие остолбенели. Сердце у Керечена забилось так сильно, что он даже потерял дар речи.
— Йожеф Ковач уже вернулся? — спросил один из чехов.
Все молчали.
— Ну, отвечайте же! — закричал другой чех.
— Нет, еще не вернулся, — наконец ответил Покаи. — Возможно, он сидит в турецкой кофейне.
— А это кто такой? — солдат ткнул пальцем в сторону Керечена.
Однако Иштван уже овладел собой. Не говоря ни слова, он достал из кармана удостоверение на имя Иштвана Керечена. Это удостоверение сделал ему Мишка Хорват.
Солдат внимательно посмотрел на удостоверение и вернул его Иштвану.
— А здесь вам что надо?
— Пришел в гости к землякам.
— Это можно, — проговорил один из солдат. — Ладно, пойдем заглянем в кофейню. Пошли!
Солдаты повернулись и ушли.
Когда они вышли, пленные долго не могли успокоиться.
— Ну и натерпелись мы страху! — первым нарушил молчание Бекеи.
— Я боялся, что они тебя сразу же схватят и уведут, — проговорил господин учитель. — А ты, как я заметил, и не испугался вроде?
— А чего мне пугаться? — улыбнулся Керечен, чувствуя, как подрагивают у него губы. — Находчивость — прежде всего. Я знал, что за мной охотятся, и потому заранее попросил у одного товарища его удостоверение.
— Хороший трюк ты выкинул, ничего не скажешь, — заметил Бекеи. — А ведь все могло кончиться очень скверно.
— Вам прямо-таки посчастливилось, — сказал господин Зингер и, подойдя к Керечену, пожал ему руку.
— А теперь нужно спешить! — заторопил Керечена Покаи. — Эти типы могут вернуться. Зайдут в кофейню, посмотрят, что там тебя нет, и вернутся.
Когда Иштван прощался, все протягивали ему руку. Даже господин Пажит снисходительно протянул ему кончики пальцев и деланно улыбнулся.
Кровавый террор белых и интервентов продолжался вплоть до пятого августа, пока белочешское командование, находившееся в Иркутске, не отозвало из города свои части. Но до этого дня они успели загубить много честных людей, которые попали им в руки.
В эти дни до лагеря дошло официальное известие о падении Венгерской советской республики. Члены «Венгерского союза» торжествовали, а все сочувствующие коммунистам ходили опустив голову.
Но коммунисты, несмотря на печальное известие, не прекратили нелегальную деятельность. Они понимали, что придет еще и их день и ради этого стоит бороться дальше. События в революционной России вселяли в них надежду на лучшее будущее.
Белые жестоко подавили восстание революционно настроенных солдат. Шестьсот молодых солдат были казнены, и среди них — один из руководителей красноярского подполья товарищ Исаев. Другой руководитель подпольщиков, товарищ Кузнецов, был ранен в ногу, но ему удалось бежать. Вместе с русскими солдатами были казнены сорок венгров. И среди них — соратник Бела Куна товарищ Деже Форгач, который в мае восемнадцатого года был арестован эсерами и сначала брошен в тюрьму, а несколько позже переправлен в Красноярск, в лагерь военнопленных. Жертвой белого террора пали товарищи Артур Дукес, Кальман Людвиг, Дьёрдь Павел, Янош Пап, Бела Гашпар, Лайош Мольнар, Деже Красовски, Бела Шкоф, Шандор Жедер и Карой Секер. В списке смертников числилось, кроме этого, еще сорок пленных. Им чудом удалось спастись. Среди этих счастливчиков оказался и Керечен.
