– Ты имеешь в виду Пенни?
– Вы с ней не ладите. – Это утверждение, не вопрос. Откуда она знает? – Его родители любят Пенни как родную дочь, едва ли не больше, чем Кева.
Неужели она и впрямь недовольна? Ни разу не встречала человека, которому не нравится Пенни. Мне кажется, у нее огромное количество самых разных обожателей. Мамочки из школы, чьи‑то жены, ищущие ее одобрения и похвалы, нуждающиеся в ее советах о здоровой пище. Уверена, если бы я была похожа на Пенни или хотя бы нравилась ей, то нравилась бы и своему мужу.
Невольно наклоняюсь ближе к Джули, надеясь, что она раскроет мне все грязные секреты. Ощущаю себя мерзкой стервой, но меня снедает любопытство. Тайна Пенни способна стать ключом к сердцу Скотта, магией, которая поможет вернуть его внимание.
– Хотя общее дитя – это счастье для них, – говорит Джули. – Кеву нужен ребенок. Ты же знаешь, у Эдмунда дурная кровь, – продолжает она. – Пару лет назад его безнравственные родители пытались вернуть сына себе. Это стало кошмаром для семьи. Пришлось вмешаться полиции, но тут мамочку посадили, и, думаю, Клиффорды вздохнули спокойнее.
А вот и пятно на репутации Пенни. Мне с трудом верится в то, что я слышу. Делаю большой глоток вина и пытаюсь спрятать улыбку. Их жизнь кажется замечательной, а они прошли через такое с Эдмундом. Интересно, Скотт знает об этом?
– Биологические родители смогли найти местоположение Эдмунда?
Изо рта у Джулии пахнет кислятиной, а говорит она прямо мне в лицо. Ее покрасневшие щеки блестят, влажные волосы прилипли ко лбу.
– Поначалу усыновление Эдмунда было открытым, – кивает она и делает глоток красного вина, которое окрашивает ее губы в вишневый цвет. – Потом возникли проблемы, поэтому Кев и Пенни решили закрыть информацию об усыновлении. С тех пор они ничего не слышали о биологических родителях.
Джули была другой, пока не опьянела. Дружелюбная, веселая и оптимистичная, прямо‑таки чуть более молодая версия миссис Санта-Клаус. Но теперь она облизывает верхнюю губу, пытаясь кончиком языка добраться до капелек пота под ноздрями. Ей нравятся грязные сплетни. Но слова Джули выглядят очень уж неправдоподобно. Безнравственные родители хотели вернуть Эдмунда?
– Странно, что я об этом не знала, – шепчу я. – Скотт ничего не говорил.
– Ты еще многого не знаешь об их семье. – Она слегка толкает меня локтем. – О Пенни. Не верь ей ни в коем случае. Думаю, она искусно манипулирует окружающими.
Мне такое не приходило в голову, но вдруг Джули права? Вдруг идеальная картинка, которую создала Пенни, – фальшивка? Не подпускать никого близко и производить впечатление хорошего человека. Но зачем? Что ее терзает?
Джули выходит во двор, я наблюдаю за шумными пьяными женщинами, которые собрались в кружок и поют, абсолютно не стесняясь своих визгливых голосов. С балкона смотрю на пляж, там люди тоже выпивают. Скотт болтает с коллегой, а Пенни с подругой над чем‑то смеются. Я обдумываю высказывание Джули: может, Пенни и правда манипулирует окружающими? Но люди манипулируют другими, только когда им страшно, или нет? Потягиваю вино и не отвожу от нее глаз.
Чего же ты так боишься, Пенни?
Мы сидим, касаясь друг друга коленями, будто собираемся распевать песни у костра. Все уже пьяны и разговаривают громко и оживленно, абсолютно наплевав на то, что на острове полно других отдыхающих, которые, между прочим, наблюдают за нами из окон. Я трезвая, поэтому их вижу. А еще меня потряхивает оттого, что Роб у нас на балконе.
Весь разговор крутится вокруг мысли, что дети портят брак. Мне не нравится эта тема, ее обычно заводят мужчины. Должно быть, мы с Кевом – исключение.
Небольшие волны плещутся о берег, все ближе подбираясь к нашему кругу. Я смотрю на звезды и дышу полной грудью. Мы счастливы. Все, кто здесь собрался. Нужно просто сосредоточиться на хорошем и попытаться не думать, о чем Роб болтает с Кевом.
– Пен, ты очень постаралась, чтобы выходные получились замечательными, – говорит моя подруга Сара.
– Точно, – подтверждает ее муж.
– Думаю, нужно сказать тост, – подает голос Скотт.
Я отряхиваю песок с ладоней и чувствую боль. Наверное, под кожей застрял осколок бокала.
– Не стоит, – отвечаю я.
– Какая ты скромная, – улыбается Сара.
Нужно признать, приятно, когда твои усилия ценят. В эти выходные всё по высшему разряду: и обед в ресторане, и номера, и еда. Семеро из моих гостей сейчас вокруг меня, они улыбаются, наслаждаются теплым вечером в кругу друзей, они действительно счастливы. Голоса поющих и ужасная музыка восьмидесятых эхом доносятся с виллы. Вот для чего я стараюсь. Но если бы эти люди узнали, как я жила до встречи с Кевом, они бы не тянулись ко мне. Не было бы одобрения и звона бокалов. Потому‑то я и хочу, чтобы Роб побыстрее ушел с нашей виллы. Снова ищу его взглядом, но не нахожу.
Сара держит бутылку с шампанским, друзья Кева тоже наливают пенный напиток в чистые бокалы и поднимают их. Я смеюсь и закатываю глаза.
– За Пенни, – улыбается Сара и чокается со мной.
– За Пенни, – повторяет Скотт.
– За Пенни, – говорят все хором и чокаются.
