– Не могу оставить Коко, – объясняю я, – но могу разбудить Леви и отправить его на помощь.
– Нет, не нужно, – отмахивается она от моего предложения.
– Ужасно злюсь на него, – вру я. (Мой сын тут ни при чем.) – За то, что не отрывается от телефона. – Вспоминаю их ссору, когда Пенни толкнула Рози. – В каком‑то смысле виноваты старшие дети.
– По большей части виновата Рози, – возражает она и бросает взгляд на их виллу через дорогу.
Там горит свет. Скорее всего, ее дочь стыдливо прячется там от матери. Возникает мысль рассказать о парне Рози, но я отбрасываю ее. Моя задача – сблизиться с Пенни, а не разрушить девочке жизнь. Новость о парне может спровоцировать очередной скандал.
– Она же подросток, – говорю я. – Хотя понимаю, что ты имеешь в виду. Я видела, вечером Рози вышла из дома…
– Что? – Пенни дергается от моих слов, как от удара. – Она покидала виллу?
– Причем довольно надолго.
Удивляюсь, насколько мне, оказывается, легко врать. Но уже не могу остановиться – полезная информация может сблизить нас.
– Мне стало интересно, куда же она пошла, и я хотела спросить у Леви, но решила не трогать единственного, кто присматривает за детьми.
– Сколько ее не было?
– Около получаса. Ей, конечно же, не стоило уходить.
– Еще бы, – фыркает Пенни. – Зато теперь Рози придется многое объяснить.
– Но они так хорошо врут, – качаю я головой. – Я почти не верю тому, что говорит Леви.
Пенни кивает:
– Рада, что я не одна такая.
Она будто забыла об Эдмунде и обо всей этой ужасной ситуации. И лишь на мгновение, на секунду, мы просто две матери, обсуждающие детей, и это так естественно, так по-настоящему. Возможно, Пенни чувствует то же самое, поскольку она вздыхает, пожимает плечами, демонстрируя уязвимость и доверие, и бормочет:
– А вдруг мы его не найдем?
Дотрагиваюсь до ее руки, и в этот раз она реагирует спокойно.
– Обязательно найдем, Пенни.
– Для меня это самый страшный кошмар, – признается она, и по щекам текут крупные слезы.
Беру ее за плечи и прижимаю к себе. Поначалу она напрягается, беспокойная и испуганная, как раненое животное. Но потом расслабляется и тонет в моих объятиях.
В этот момент сердце у меня подпрыгивает от радости и наполняется жизнью. Похоже, прикосновение Пенни заполнило ту пустоту, что образовалась от безразличия Скотта. «Если бы ты только знала, – хочется мне прошептать ей, – как давно я мечтаю понравиться тебе». Пенни так близко, позволяет пожалеть ее, тает у меня в руках, принимает всем сердцем, и мне сложно справляться с накатившими чувствами. Закрываю глаза, прижимаюсь щекой к ее волосам и вдыхаю запах. Он не похож на тот, который я себе представляла. Мятная жвачка и аромат тела, замаскированный фруктовым парфюмом. Я ожидала почуять стиральный порошок, кофе и крем для загара. Интересно, о чем подумают курицы Пенни, когда увидят нас вместе за обедом в яхт-клубе или с детьми на барбекю возле речки? Боюсь пошевелиться, обнимая содрогающееся в рыданиях тело, открываю глаза. Потому что теперь, когда Пенни наконец приняла меня, я не собираюсь ее отпускать.
Вот уж не думала, что такое может произойти: Элоиза обнимает и утешает меня. Как ни странно, мне даже становится легче. Отдаюсь в ее руки. Мягкие поглаживания и успокаивающие слова возвращают в детство, и мне наплевать, насколько дико выглядят две женщины, которые сидят в обнимку посреди дороги. Хорошо бы мама и папа сейчас были рядом. Но они в круизе, и я не собираюсь их беспокоить, прерывать отпуск мечты, который случается раз в жизни. Родители ни разу не были в Европе, и когда Кев предложил оплатить круиз, они ухватились за эту возможность. Только сейчас, когда в моей жизни появился Кев, я могу себе позволить делиться с друзьями и родственниками тем, что есть у меня. Приглашать в путешествия, оплачивать обеды, покупать дорогие подарки на День матери и на дни рождения. Моя жизнь рушится, но зачем рушить жизни других? К тому же все скоро закончится. Эдмунда найдут. Обязательно.
– Надо продолжать поиски, – говорю я, вздыхая, и собираюсь встать.
Но Элоиза меня не отпускает. Держит за обе руки и убеждает:
– Думаю, стоит зайти в дом и выпить чаю, пусть они поищут без тебя.
Но я не могу прекратить поиски. Я нужна Эдмунду. Он потерялся, устал, ему страшно.
– Ты беременна, и у тебя выдался тяжелый день, – продолжает настаивать Элоиза. – Пойдем, всего минут на двадцать. За это время его найдут.
Элоиза говорит настолько уверенно, что я готова расцеловать ее. Как будто она точно знает. Почему у меня нет такой уверенности? Позволяю взять себя за руку и отвести в дом. Внутри тихо и темно, отчего возникает соблазн закрыть дверь, задернуть занавески и устроиться рядом с маленьким комочком на кровати, где, посапывая, спит Коко.
