Успокаивает только одно: мы будем вести поиски наряду со всеми остальными. Мы хмуримся, чешем в затылке или грызем ногти, но и другие делают то же самое. Ничего подозрительного, наше поведение вполне уместно. Просто у нас больше шансов, чем у всех прочих. Мы точно знаем, что Эдмунда похитили. Знаем, что он не потерялся. Это уже немало. Вот только мне не известно, кто его забрал, и как раз эту информацию и надо выкрутить из Рози. Вся правда, или никаких денег.
В горле стоит комок, бросаю взгляд на Скотта, которому пора бы побриться и причесаться. Знал бы он, в какой я заднице. Скотт, я делаю это ради нас. Хочется взять его за руку и сплестись пальцами в крепком и надежном пожатии любви, как у Кева и Пенни. Но вместо этого я сцепляю собственные руки и сжимаю их. Не стоило Скотту жениться на мне.
Нас инструктирует детектив Уоллис, который прибыл сюда с двумя другими следователями в штатском и целой группой полицейских в форме. Они прилетели с материка. Я не особенно разбираюсь в работе копов, но помню, что в прежние времена старалась их избегать. К несчастью, теперь я у них как на ладони: лживый соучастник, который точно знает, как пропал Эдмунд. Видимо, лучше никому не говорить о мужчине, проникшем во двор виллы Бретта и Сэл: вдруг он и есть похититель, требующий пятьдесят тысяч?
– Действуем сообща, – продолжает вещать детектив Уоллис. – Ищем и наблюдаем, важной может оказаться любая мелочь, на которую раньше не обратили внимание. Весь остров должен быть в состоянии готовности.
Детектив не упоминает подозрительное поведение, беспричинное беспокойство или странные передвижения, но мы понимаем, что речь именно об этом. Ведь обычно потерявшихся детей в возрасте Эдмунда находят в радиусе километра от дома. Это намек, что мальчика похитили? Полиция уже рассматривает эту версию? Однако никто не обсуждает очевидное, и я прячусь за спину Скотта, продолжая грызть ноготь и пытаясь игнорировать скачки пульса, который то ускоряется, то замедляется. Тело не слушается меня, и наверняка Рози чувствует то же самое. Она продолжает сидеть на невысоком ограждении, пряча в рукавах кулаки и ожесточенно прихватывая зубами край рубашки. Но такое поведение Рози никого не удивляет: она подросток, а подростки вечно чувствуют себя неловко и виновато.
Всем раздают карты острова с цветной маркировкой и фото Эдмунда в тонах сепии. Мальчик и раньше выглядел ребенком с плаката о пропаже: темные волосы, серьезное лицо, грустные глаза. Рано или поздно он должен был появиться на подобной листовке. Почему полиция всегда выбирает худшую фотографию, а не такую, где милый ребенок улыбается? Потому что портрет Эдмунда рассказывает историю. Он сообщает: «Помогите, я едва жив, мне очень страшно, и это фото – тому подтверждение».
– Мы понимаем, что время позднее и вы устали, – говорит Уоллис, хотя сам выглядит свежим и бодрым, как будто собрался в город на ужин с подружкой. – С восходом солнца станет легче. Нужно верить в лучшее. Мы обязательно найдем Эдмунда…
– Вы кажетесь таким уверенным, – перебивает его Джорджия.
– Я и правда уверен. – Детектив осторожно сжимает плечо пожилого мужчины, стоящего рядом. – У нас есть Барри Маллинз.
Поначалу я решила, что он из отдыхающих, из тех, кто снимает виллу поблизости. По внешнему виду понятно, что он вряд ли входит в круг знакомых Пенни или Кева: жесткие, как проволока, седые брови, шлепанцы на толстой подошве, майка и нейлоновые шорты.
И тут, словно повестка в суд по забытому делу, на меня обрушивается понимание: а я ведь знаю его, я точно его знаю. А он знает меня. Отступаю еще дальше за спину Скотта и поджимаю пальцы на ногах. Твою ж мать.
– Барри – старейший местный житель и дольше всех служил здесь в полиции, – объясняет нам Уоллис. – Он объехал весь остров и знает его как свои пять пальцев.
Да уж, тут он прав. Джули бормочет что‑то про катера, которые могли уплыть, и Барри слышит ее краем уха.
– Милочка, их уже проверили, – заявляет он с тягучим австралийским акцентом, сохранившимся с прошлых времен, и прячет опухшие руки в карманы. – Некоторых лодочников мы отлично знаем. Тех, что живут здесь всю жизнь. С ними мы просто поговорили.
– А с кем не очень знакомы, – добавляет Уоллис, – тех проверили.
Пенни закусывает губу и смотрит себе под ноги. Скольких гостей подозревают в похищении? Считает ли Пенни, что Эдмунда украли? И на кого она думает, на биологических родителей? Я утыкаюсь взглядом в сосновую шишку на земле, и голос Уоллиса отходит на второй план. Нужно зародить сомнения и развить тему с биологическими родителями. Это отвлечет внимание от нас с Рози. По-прежнему прячась за спиной Скотта, я избегаю зрительного контакта с Барри и стараюсь дышать спокойно. Появление старого копа – еще одна проблема, с которой мне не совладать. Как будто я тушу пожар, но возникают новые и новые очаги. Внезапно чувствую руку Скотта у себя на бедре, и от неожиданного проявления внимания накатывают слезы.
