Кев горячими губами целует меня в ухо и шепчет:
– Пен, ты едва не потеряла сознание. У нас и так полно забот, не создавай лишних проблем.
Запускаю пальцы в свои грязные, липкие волосы. Не нужны мне советы. Я знаю, что делаю.
– Мне достаточно будет попить воды и немножко перекусить, а потом я готова.
Уильям с рюкзаком за спиной и картой в руке на велосипеде догоняет Сэл и Джули. Если уставший семидесятивосьмилетний мужчина может ездить на велосипеде, то и я могу.
– Сколько ты уже не спишь? – хмурится Джорджия.
Пожимаю плечами. Когда я проснулась? В пять утра? Той ночью мне не спалось. Я задерживаю дыхание и бросаю взгляд на Элоизу, которая стоит уперев руки в бока. Волосы у нее похожи на перевязанный пук соломы. Лицо бледное. У нас у всех бледные лица.
Кев похлопывает меня по ягодице.
– Сходи с моей мамой на часок в отель. Всего один час отдыха, хорошо? – Он устал не меньше моего, весь грязный и помятый.
Но я не в силах отказаться от поисков сына.
– Все равно не усну от тревоги.
Муж улыбается.
– Хотя бы ноги немножко отдохнут. Давай. – Он ведет меня к пикапу, в который садятся полицейские.
Часть меня рвется возразить, рвется продолжать поиски, но Кев до обидного прав: я отнимаю у них время, а в конце концов могу и вовсе превратиться в обузу. Мой муж просит полицейских отвезти нас с Джорджией в отель.
Слабо улыбаясь, забираюсь на заднее сиденье рядом со свекровью. Бретт, довольный моим решением, стучит по крыше машины и присоединяется к Сэл и остальным. Тело у меня мгновенно расслабляется.
– Ты не проверишь Рози? – прошу я Элоизу. – Она убежала к нам на виллу и, скорее всего, закрылась там.
Элоиза несколько раз моргает.
– Конечно. Буду нянькой и сторожем. – Она неловко подмигивает и отступает назад, чтобы дать машине проехать.
Дверца захлопывается, и звук разговоров гаснет; наши гости больше не гости, а охотники, они едут на велосипедах перед пикапом, фонарики светят, рюкзаки раскачиваются из стороны в сторону. Джорджия со вздохом облегчения растекается рядом со мной на сиденье, берет в руки мою кисть и начинает разминать костяшки пальцев. Массаж успокаивает, принося такое желанное расслабление.
А потом меня озаряет. Я не могу постоянно быть идеальной матерью. Иногда мне самой нужна материнская забота.
В других обстоятельствах я бы сделала пост для соцсетей об этом месте. Номер Джорджии и Уильяма роскошен, изумителен, всюду жемчужно-белый цвет и плетеная мебель, а приятным бонусом идут всякие мелочи из натуральных природных компонентов: сандаловое мыло, органический лакричный чай, местный кофе и шоколад с соленой карамелью. Свекровь отправляет меня в душ, где я стягиваю пропотевшую одежду и отшвыриваю подальше. Намыливаю голову шампунем с лемонграссом и подставляю лицо под горячие струи воды, чтобы они смыли слезы. Выйдя из душа, заворачиваюсь в мягкий белый халат, который будто обнимает меня.
С Джорджией я ощущаю себя как дома, уютно и спокойно, словно мне некуда спешить.
Она умеет превращать обычные, повседневные дела в приятные ритуалы. Чай, приготовленный Джорджией, – не просто чай. Крепкий и горячий, в чашке с блюдцем из винтажного фарфора, с изящной серебряной ложечкой и песочным печеньем. Ночуя в их с Уильямом доме, мы погружаемся в традиции, придуманные Клиффордами еще для своих детей. Тосты с деревенским маслом и с обрезанными корочками, каждый на отдельной тарелке. После обеда разные вкусности: фрукты, мармеладки, печенье. По понедельникам Джорджия срезает цветы и тратит уйму времени, чтобы расставить их в тяжелые хрустальные вазы, которые в свете ламп блестят, как бриллианты. Когда она подает традиционный воскресный ужин, на ней оливково-зеленый передник, завязанный сзади аккуратным бантом. Покупка рождественских подарков с Джорджией становится приключением, а не наказанием: мы встречаемся в булочной в центре города, где угощаемся круассанами с джемом и багетом с маслом, потом забираем красиво упакованные подарки, обедаем с шампанским в ресторане отеля; поход по магазинам продолжается до самого вечера, и мы запасаемся шоколадными конфетами в разноцветной блестящей обертке, чтобы в любой момент восполнить недостаток сахара в организме.
Вот почему я согласилась поехать с ней в гостиницу. Мне нужно самой побыть ребенком, чтобы за мной поухаживали.
Теперь мы лежим на большой двуспальной кровати, между нами поднос с травяным чаем, овальными шоколадками и сэндвичами с курицей, укропом и соусом карри. Кроваво-красная клубника безупречно сервирована на белом фарфоровом блюде. Ветер с океана распахивает створки дверей, и прозрачные занавески раскачиваются, как призраки. По влажным ногам пробегает холодок, а Джорджия включает романтический фильм на самой маленькой громкости, так что диалоги едва слышны. Я съедаю три конфеты, а свекровь наливает мне чаю. Беру чашку обеими руками и втягиваю в себя анисовый пар, делаю глоток, и шоколад молочной сладостью растекается по языку.
– Спасибо, – выдыхаю я.
Джорджия похлопывает меня по бедру и устало произносит:
– Мы найдем его.
