Наркотики, порно, запрещенка. Мой папа давно говорил, что от Роба можно ждать только неприятностей.
Было лето, и меня в третий раз пригласили на остров. Конечно, мы не могли себе позволить виллу на первой линии: семейные отдыхающие бронировали их на год вперед. Мы жили на задворках в обшитой досками лачуге с решетчатой верандой, которая пропускала и жару, и мух. Когда я ехала на велосипеде вдоль первой линии, мимо балконов, нависающих над пляжем, мимо семей, завтракающих кашей и тостами, хотелось поскорее проскочить их. Я не могла быть на их месте. Я никогда и не была на их месте.
Фрэнк, мой взрослый кавалер, пригласил – вернее, заказал – меня сюда, от этого уже тошнило. Начнем с того, что жара высасывала воздух из острова, покрывала конечности по́том, который оставался на простынях и между волосками на коже. Летом я не могла здесь дышать, а вдобавок летом приезжали они.
На острове проводились мальчишники, катера высаживали взбудораженных мужчин, которые прибывали сюда на выходные, чтобы основательно кайфануть, прежде чем вручить себя и свою независимость невестам, которые в это время сидели дома, просматривали свадебные журналы и абсолютно игнорировали тот факт, что их будущие мужья собираются повеселиться на всю катушку.
Последняя гулянка. Последняя оргия. Последняя женщина, ведь следующие лет шестьдесят придется трахать одну и ту же. Вот что я обычно слышала, когда приезжала с Фрэнком на остров отрабатывать денежки: подливать мужикам пиво, толкать наркотики, играть роль последней разгульной девчонки в жизни женихов и прятаться за террасой, если другие отдыхающие сообщали о нас в полицию острова.
Жара. Пот. А я у всех на виду, и нужно оставаться свежей и веселой. Мужчины, босые и в майках, обычно зависали во дворе вилл и заглушали голос совести пивом. Но, едва узнав, что я здесь не только для веселья и развлечения, не только для пьяных игр и флирта, а у меня есть для них наркотики, они, как школьники, выстраивались в очередь и готовы были отдать зажатые в потной ладошке деньги за порцию вкусняшек.
Фрэнка это очень радовало. Он покидал остров с полными карманами наличных и в нетерпеливом ожидании следующего заезда. Поначалу мне, семнадцатилетней, неуверенной и наивной, тоже нравилось. Мне казалось – или Фрэнк заставил меня поверить, – что так жить очень круто. Внимание мужчин, комплименты моей упругой заднице, невероятной фигуре и улыбке. Улыбка, боже, многие говорили, что она сводит с ума. За ней можно пойти куда угодно. Меня повсюду провожали взглядами, облизывая языками пересохшие губы. Не к этому ли стремятся женщины? Не в этом ли видят свое предназначение?
Лишь одному жениху не понравилось мое присутствие. Ему предложили меня, и он залился краской, а остальные стали отпускать шуточки. Он отказался, а вот друзья не отказались. Жених смотрел на Фрэнка как на хищника, старался не попадаться ему на пути. Мой парень и впрямь был похож на зверя: мощный, устрашающий, властный. Думаю, вечеринку для жениха организовали сами друзья.
Помню, как смотрела на светловолосого парня, который сидел практически один в сторонке, пока его гости, хихикая как гиены, открывали бутылки и специально старались попасть крышкой на дорогу, чтобы кто‑нибудь проколол шину. Было ощущение, что жениха сюда притащили силой. Зато я легко могла представить, как на его розовых щеках появляются ямочки, когда он улыбается невесте и говорит «да» без тени сомнения.
Он нервно покачивал ногой, крутя в руках бутылку с пивом и иногда смеясь вместе с друзьями. А иногда я ловила на себе его пристальный взгляд. Но не затуманенный сексуальными фантазиями, как у других мужчин. Он смотрел на меня как на побитого котенка. В его глазах читались потрясение и грусть. От этого мне становилось не по себе. Я старалась прикрыть волосами слишком откровенный верх купальника, словно стояла перед отцом или братом.
Часа через два, когда мужчины пошли в паб поужинать и поиграть в бильярд, в дверь на террасе постучался полицейский.
– Милая, открой. Я знаю, что ты там, – послышалось из-за двери.
Я, одетая в сексуальный пеньюар, поднялась с пола и угодила босой ступней на торчавший гвоздь. Чтобы не заплакать, я закусила губу.
Меня поймали. Теперь уж наверняка выгонят, а Фрэнк будет в ярости. Я открыла деревянную дверь, и полицейский покачал головой, точь-в‑точь как расстроенный отец. Это был Барри, местный коп.
– Кое-кто мне сказал, что ты здесь, – пояснил он.
Жених. Розовые щечки с ямочками.
– Люди волнуются за тебя. Собирай вещи – отправишься домой.
– Но тут мой парень, – пролепетала я, прикрывая грудь.
– Ты имеешь в виду взрослого чувака с татуировками? Мы арестовали его за наркотики. – Барри снова покачал головой, и мне стало стыдно как никогда. – Сколько тебе лет?
– Достаточно.
– Недостаточно, – возразил он. – Так будет лучше для тебя, уж поверь. Хватит с тебя грязи. Ты заслуживаешь хорошей жизни.
Он позвонил полицейским на континенте и велел встретить меня в терминале парома. А значит, меня арестуют и предъявят обвинения.
