Барри ждал снаружи, пока я соберу свой чемоданчик и снова надену топ от купальника и шорты. Потом он под музыку кантри отвез меня к парому. У домов с балконами вился дымок от барбекю, и мамы болтали с детьми. Розовый закат придавал морю и небу клубничный оттенок. Мимо проезжали семьи в велосипедных шлемах. Отцы рыбачили с сыновьями. А я смотрела на палец ноги, из которого текла кровь.
Персонал на острове живет в экологически чистых, покрашенных в черный грузовых контейнерах с бамбуковыми полами. Они приходят туда спать после вечерней смены, пока утром не прибудет паром и не отвезет их всех на материк.
Но Роб не работает сменами. Он, как и Барри и еще два десятка других сотрудников, не покидает этот участок суши. Двадцать лет они существовали без благ цивилизации и жили один на один с природой. В их привычках не осталось ничего нормального для городского человека, они не замечают в своих домах убожества, плесени, ржавчины. Их не волнуют картонные стены и жестяные крыши, усеянные сосновыми иголками и сгустками птичьего помета. Они уже не помнят, каково мыться в выложенном белым кафелем душе и пить воду без привкуса металла. Суровые, иссохшие, они просолены и потрепаны, совсем как сам остров.
– Неужели он здесь живет? – спрашивает Джорджия, пока мы блуждаем в зарослях эвкалиптов, ориентируясь на свет луны.
Дорожку не ремонтировали лет пятьдесят. Теперь она усыпана ракушками, обломками известняка и плодами эвкалипта. Ведет дорожка через самую темную и самую жуткую часть острова. Справа от нас – поле для гольфа, слева – соленые озера. Мы пробираемся сквозь эвкалиптовый лес, на другом краю которого находится лачуга Роба.
– Я уже была здесь однажды, много лет назад.
Свекровь не спрашивает, что мне понадобилось в подобном месте, и я ей благодарна.
Странно, но впереди не видно никакой суеты. Там темно, эхо не разносит по лесу голоса полицейских. Они вообще здесь?
– Может, сначала стоило пойти на виллу, взять велосипеды, а потом посмотреть, тут ли Кев? – высказывает предположение Джорджия и, оступившись, чуть не падает в канаву.
Ловлю ее за руку и помогаю устоять на месте. Конечно, нам много чего стоило сделать. К примеру, Джорджии и Уильяму стоило иметь два телефона, а не пользоваться одним на двоих, тогда я могла бы взять ее телефон. Но в таком состоянии не думаешь логически. И Джорджия права, нужно было сначала пойти на виллу, но мы уже здесь, и я хочу проверить, забрали ли Роба.
Он слишком долго крутился рядом, коварно прятался в тени, выжидая удобного момента, чтобы украсть моего ребенка. Роб всегда вел себя подозрительно и отлично подходит на роль похитителя. Наркотики, порно, выпивка. Да еще неприятная привычка разговаривать со мной, будто мы давние друзья. Слишком бесцеремонно.
– Никого не вижу, – шепчет Джорджия, словно боится разбудить спящее зло.
Стоит мертвая тишина. За деревьями виднеется темный прямоугольник хижины Роба. Я слышу стук своего сердца. Может, Эдмунда уже нашли и поэтому здесь никого. Может, сейчас моего сына проверяют врачи, дают ему воду и соленые крекеры, как в криминальных шоу.
– Если Эдмунда нашли, его поведут либо к дежурному медику, либо в полицейский участок. Нужно пойти проверить.
Но уверения Джорджии, что мы обязательно найдем ребенка, меня не утешают. Кажется, я окончательно потеряла сына. Потеряла в море, на острых валунах у основания пещеры, в отбойном течении, что утягивает воду из залива. И есть веская причина так думать.
Я до сих пор не уверена, что Эдмунд принадлежит мне.
Я обманывала Скотта с самого нашего знакомства. Прошло шесть месяцев с тех пор, как полицейский Барри вышвырнул меня с острова, и я полностью поменяла жизнь – друзей, привычки, поведение, квартиру. Я вернулась к худой как щепка матери, которая постоянно курила, целыми днями ела, сидя перед телевизором, и жила на мизерную пенсию. Моя мать была безразличной и безответственной. Она ни разу не спросила, где я провела три последних года, как жила. Окончила школу? Работала? Я просто вернулась в ее квартиру, будто выходила за молоком. Мама лишь спросила, что я хочу на ужин: мясной рулет или сосиски. Я сказала, что приготовлю еду сама. Новая я возненавидела мясо, у меня в рационе остались только запеченные овощи и салаты.
Я бросила своих друзей-неудачников, наркотики, выпивку, перестала разрушать себя и стала практиковать йогу. Записалась на занятия с тремя взрослыми женщинами, которые считали, что я хочу стать тренером. Они растолковали мне дао, научили позе скорпиона и подсадили на зеленый чай, полезный для пищеварения. Я получила там работу – мыла душевые и коврики для йоги. Трудилась ночами, соскребая жесткой щеткой пятна пота со светлых поверхностей, и пыталась накопить хоть немного денег.
