На самом деле у меня не очень получается решать проблемы. Да, иногда я смотрю передачи о преступлениях и триллеры, но личный опыт общения с криминальным миром научил меня держаться подальше от плохих парней. Мне хватило. Куда бы Нико ни спрятал Эдмунда, место очень укромное. Полиция и гости ищут мальчика уже несколько часов, теперь к ним присоединились спасательные службы, а если учесть, что в три часа прибудут еще полицейские с материка, Нико либо ничего не боится, либо совсем тупой. В любом случае, когда его поймают, он выдаст нас с Рози.
Мозг кипит, во рту пересохло, руки трясутся не переставая. Даже при желании я не смогла бы заснуть. Будет лучше, если спать пойдет Скотт. Он заходит, зевая, а я смотрю на темную виллу Пенни и Кева на другой стороне дороги.
Я обещала разбудить Рози в два тридцать. Обещала, что к этому времени у меня будет план. Но пока его нет, есть только раскалывающаяся голова и саднящие губы. Наверное, во мне говорит усталость, но так и тянет снять оборону и прижаться к Скотту. Мне необходимо дружеское участие, плечо, на котором можно поплакать. Мысли и идеи ходят по кругу. Как же хочется довериться мужу.
– Тебе надо прилечь, – говорю и легонько похлопываю его по животу.
Обычно мы стараемся проскользнуть мимо друг друга, потому что боимся прикосновений как огня. Но сегодня мне не страшно дотронуться до него. До собственного мужа. Он не напрягается и не втягивает живот. Скотт вымотан, как и я.
– Лягу на диване.
Он взъерошивает волосы, опускается и вытягивает ноги. Наливаю в большой стакан воды и добавляю лед.
– Возьми. Холодненькая.
– На улице жарко. Ветра нет. – Он берет у меня стакан. – Спасибо.
Лед звякает о зубы. Скотт выпивает воду до дна, наливаю еще.
– Нашли что‑нибудь? – спрашиваю я и передаю стакан.
– Спасибо, – снова благодарит он. На этот раз Скотт отпивает только половину, и капельки блестят у него на верхней губе. Под носом пробивается щетина. Он выглядит грубовато, мужественно и сексуально. – Знаешь, все довольно странно. Не хочется каркать, но, думаю, с Эдмундом случилось что‑то плохое. Вряд ли он просто заблудился и заснул. Мы бы его нашли.
– Согласна.
Сглатываю и наблюдаю, как муж ставит на пол стакан, который я тут же убираю на обеденный стол. Скотт откидывается на диване и складывает руки на груди. Отвратительно, что приходится ему врать. Зажимаю нижнюю губу пальцами.
– Кажется, копы думают так же.
Он закрывает глаза.
– Но они не хотят, чтобы Кев переполошился. Полицейские говорили о владельце булочной.
Отпускаю губу.
– Серьезно?
– Вероятно, это просто слухи, но кто‑то заметил, как он шел с ребенком сегодня вечером.
– Он же был с нами на празднике, – хмурюсь я.
– Это позже. Его видели после наступления темноты. – Скотт пожимает плечами и поворачивается на бок. – А может, он вообще ни при чем. Кто знает? Надо спросить у Кева.
Я знаю. В этом‑то и проблема. И я не хочу, чтобы Нико или Эдмунда нашли. Если их найдут раньше нас с Рози, мы влипли. Нам только на руку, если полиция подозревает Роба или кого‑то еще. Чем больше ложных следов, тем лучше. Вышагивая по гостиной, я прихожу к выводу, что нужно действовать методом исключения.
Нико не похож на человека, который снимет виллу или номер в отеле. Он приехал сюда с целью похитить Эдмунда, чтобы оплатить долг. Он не станет рисковать и светиться с ребенком на публике. Думаю, он держит мальчика на лодке. Но когда к поискам подключится водная полиция, Эдмунда обязательно найдут. Теперь еще Роб. А вдруг они с Нико как‑то связаны? Может Роб быть тем самым высоким худым парнем, который забрался во двор Бретта и Сэл? Вспоминаю, как выглядит хозяин булочной, и могу с уверенностью сказать, что он худой и высокий. Если Роб приведет полицию к Нико, то правда обо мне, наркотиках и пятидесяти тысячах вылезет наружу. Похититель, конечно же, сохранил сообщения от Рози, а там упоминается мое имя. Останавливаюсь и смотрю в одну точку.
Скотт затихает на диване, глаза закрыты. Ужасно, что приходится обманывать, но я стараюсь ради семьи. Мысленно обещаю, что больше никогда не подведу мужа. Моя рука зависает над его головой, словно защитное поле. Просто я боюсь, что он отвернется или оттолкнет меня. У нас получилось с ним поговорить, поговорить по-хорошему, это довольно значимый момент, который может означать, что отношения налаживаются. Закусив нижнюю губу, опускаю руку на голову Скотта и зарываюсь пальцами в его густые волосы. И он позволяет мне. Не дергается, не отворачивается, не отмахивается. Лишь негромкий храп раздается из полуоткрытого рта, а у меня сердце бьется как сумасшедшее.
Ложусь рядом, и он снова позволяет. И вдруг я проваливаюсь в сон.
