Веки опухли и с трудом открываются. Подушка мокрая. Пустота быстро приводит к истощению. Я будто приклеена к матрасу. В любом случае лучше спать, чем прокручивать в голове свои действия в то время, когда сына похищали. Разговариваю со Скоттом на пляже, мою бокалы, приглашаю гостей, стараюсь быть идеальной хозяйкой – впрочем, как всегда. А сейчас я зажимаю простыню в кулаке, и слезы скатываются по щеке прямо в ухо.
Мне нужен еще часик. Когда Джорджия постучала в дверь и спросила, буду ли я чай с мятой и лимоном или имбирем и ромашкой, пришлось прищуриться, чтобы рассмотреть ее. Свет из гостиной ослепил меня. Желтые стены слишком яркие.
– Не буду ничего, – сказала я, ожидая, что она закроет дверь. – Дай мне еще часик.
Но я знала, что понадобится больше времени. Может, я вообще не выйду из спальни, чем очень напугаю Кева и Джорджию. Потерявшийся сын – связь с ужасной тайной в моем прошлом.
Рози переслала мне последнее сообщение Нико: «Тик-так, твою мать. 19 часов».
Читаю, и щеки горят от гнева. Лучше бы она удаляла эти сообщения, а не отправляла их мне. Никакой связи со мной, никакой связи с ней, никакой связи с Нико. Но я не знаю, выполнит ли она мои приказы, да еще та ужасная фотография не выходит из головы. Если к снимку добавятся сообщения от Нико, дела у меня хуже некуда.
Я расчесываю Коко, и ее волосы рассыпаются по спине. Это меня немного успокаивает, заглушает страшную тревогу перед предстоящим делом, которое будет стоить мне невероятных усилий. С того самого момента, как Рози вчера ночью явилась ко мне и втянула в этот кошмар, я прошла через всплеск адреналина, через изнуряющий ужас, а теперь эмоции у меня заблокировались. Думаю, для мозга это единственный способ справиться с шоком.
Сейчас мне нужно сконцентрироваться на шелковых прядках, на ровных дорожках, что рисует расческа во влажных, пахнущих клубникой волосах. Коко, вымытая и накормленная, счастливо избежала ужаса минувшей ночи. Дочка просто ждет, когда продолжатся веселые каникулы на острове: поездки на велосипеде, замки из песка и купание в океане. Практически каждое утро Леви спит до половины одиннадцатого, поэтому пока нет необходимости придумывать, чем его занять. Мы со Скоттом сошлись на том, что детей нужно держать подальше от поисков. Я не могу объезжать соленые озера с хнычущей Коко в коляске. Вряд ли Кев и Пенни ждут от меня этого, что и к лучшему. Есть возможность прогуливаться по пляжу, фотографировать катера и исключать те, на которых люди отдыхают. Через дорогу, на вилле 213, Рози будет делать то же самое.
На пороге появляется Скотт с пустым стаканчиком из-под кофе: кепка надвинута на глаза, вид удрученный. Пенни не хочет вставать с постели и выходить из дома.
– Похоже, у нее нервный срыв, – говорит он. – Кев очень волнуется.
Заканчиваю завязывать Коко хвостики.
– Я могу чем‑то помочь? – спрашиваю, нахмурив брови.
Вряд ли она захочет видеть меня после вчерашней ссоры.
– Ей нужно побыть одной. – Муж откашливается и ждет, пока Коко слезет с колен и скроется в спальне. Только тогда он шепчет: – Полиция уже начала опрашивать гостей. Интересуются, кто где был, когда исчез Эдмунд. Можешь остаться с детьми здесь, пока нас с Кевом не будет?
Киваю. Я ожидала допросов, но все равно новость меня пугает. Значит, версию похищения рассматривают всерьез.
– Конечно. Полиция что‑то нашла?
– Собаки нашли.
Облизываю губы и отрываю виноградину. А если они продвинулись в поисках дальше нас с Рози? Впиваюсь зубами в ягоду и случайно прикусываю язык.
– Похоже, что‑то унюхали внизу, на пляже.
Ясно. Картина вырисовывается. Скорее всего, Нико посадил Эдмунда в шлюпку и отвез на катер.
– Хотя дети играли на пляже и запах мог остаться с того времени, – добавляет Скотт. – Полиция предполагает, что Эдмунд пошел на скалы и упал. Вызвали дайверов обыскивать риф.
Я вздрагиваю.
– Надеюсь, что копы ошибаются. А его биологические родители?
Скотт хмурит брови и поправляет кепку.
– Их нашли.
В глубине души я рассчитывала на обратное. По крайней мере, пока полиция сосредоточена на них, мы с Рози могли бы воплощать свой план, не привлекая внимания.
– А катера? – спрашиваю у Скотта. – Вдруг мальчика увезли до того, как мы обнаружили его исчезновение?
– Я узнавал у Кева. Он сказал, что полиция связалась с яхт-клубами на материке и проверила записи видеонаблюдения. Но он не понимает, с какой стати похитителю приходить на виллу, где играют дети, и забирать Эдмунда.
Это тот самый недостающий кусочек пазла, который заставляет остальных верить, что Эдмунд уехал на велосипед один. Он и был один. Но с разрешения Рози и с деньгами на мороженое. Как никто на острове не видел, что ребенок гуляет без взрослых в восемь вечера? Как никто не заметил Нико, похищающего ребенка?
– И что думает Кев? – спрашиваю я, беря еще одну виноградину. – Что мальчик потерялся?
Скотт повторяет мои действия и тоже отрывает ягоду от кисти.
– Кев сказал, что это похоже на Эдмунда. Уйти куда‑то и не думать о последствиях.
