– Неважно, – грубо бросает Рози, и я злюсь. В такой ситуации она как минимум должна быть честна. – Важно, что он знал, и это натолкнуло его на мысль о похищении. Только так он мог вернуть деньги. Я просто идиотка. – Слышу, как она что‑то швыряет. – Влипла по самую макушку.
– И меня втянула. – Отмахиваюсь от мухи, которая кружит у рта. Кожа горит под солнцем. – Ты рассказала обо мне Нико и втянула в историю. Когда заявила, будто у меня деньги торчат изо всех карманов.
Она спокойно переваривает мой упрек. Сожалеет? Готова говорить начистоту? Тогда мне было бы гораздо легче. Сжимаю ведерко и совочки так, что пальцам становится больно.
– Если что, никогда не поздно признаться маме. – А про себя добавляю: «И оставить меня в покое».
– Нет, – произносит она твердо и решительно, давая понять, что ее не удастся ни одурачить, ни убедить. – Нет. Не сейчас. У нас только… Мы с мамой только начали нормально разговаривать. Нет.
Не понимаю, о чем речь, но Рози явно не даст мне выбраться из задницы. Бреду по горячему песку, еле волоча ноги.
– Элоиза, помнишь наш уговор? Если струсишь, то клянусь…
– Не струшу.
Я щурюсь от яркого света, пытаясь разглядеть катер с накрытой тентом кормой. Через шесть часов солнце скроется. Шесть часов допросов, поисков, теорий и домыслов. Шесть часов репортеры с камерой наготове будут пытаться взять интервью. Сегодня вечером, когда мы улизнем, телефон я оставлю в спальне. На случай, если кто‑то спохватится, пошлю Скотту сообщение, что мы отправились на поиски. Мол, Рози переживает, что сегодня не участвовала, и я тоже. Мы поищем немного и скоро вернемся. И поставлю крестик в знак поцелуя.
Тем временем мы сплаваем к лодке с накрытой кормой.
– Я не струшу, – повторяю неуверенно.
Рози вешает трубку, а я остаюсь с телефоном у уха.
Я продумала, как действовать, но не слишком довольна своим планом. При мысли о том, что нам предстоит сделать, у меня почва уходит из-под ног. Желудок скручивает спазм, и я сглатываю горечь. Но другого выхода нет, Рози не пойдет на уступки. И мало-помалу я начинаю смиряться с неизбежностью.
Да, мозг защищается от себя самого: прекрасный парадокс. Разум может заблокировать память, исказить или стереть воспоминания, заострить внимание или сфокусироваться на каких‑то моментах. Придумайте себе другой конец или развитие событий, запутайте память – и нау́читесь мириться с собой в любых ситуациях.
Но триггеры подстерегают нас, как мины. Наступил – и тебя унесло в прошлое. Они приходят в виде запахов, звуков, картинок, а их сочетание заставляет работать память в полную силу. Аромат лавандового масла, вкус джина с грейпфрутом, жужжание комаров, воздух на кухне, жирный и жаркий, мультики Рози. Плач младенца.
Вода в ванной слишком горячая, открываю кран с холодной, проверяю температуру запястьем. Грейпфрутовый джин проливается в ванну, и с губ слетает ругательство. Нужно быть осторожнее. Не хочу, чтобы Рози заметила. Любое небрежно сказанное слово, стук дверцы шкафчика на кухне, бульканье напитка в стакане моя четырехлетняя дочь, моя маленькая совесть слышит тут же. Недавно я налила себе джин в чашку и сказала ей, что это травяной чай. «Он так вкусно пахнет, мамочка. Можно попробовать?» – «Нет, он слишком горячий».
Следующим утром я проснусь, сгорая от стыда. Рози начнет прыгать на кровати, рядом будет холодная подушка Грега, а в воздухе – запах его одеколона. Но сейчас, благодаря джину, план на предстоящую ночь кажется вполне сносным и осуществимым.
Добавляю в воду пену для ванн, а рядом со мной в люльке плачет ребенок. Это его привычное состояние. Он умолкает только после того, как Грег берет его на руки. Но Грег задерживается. Снова. Мой муж вечно где‑то шляется. А джин – это эликсир, понимающий друг, теплые объятия. Он заглушает плач младенца и спасает от боли в груди.
Ставлю джин на комод в ванной и помогаю Рози развязать шнурки. Младенец вопит, лицо у него красное и мокрое. Рози уже привыкла. Мы все привыкли, даже соседи, даже собаки на улице. Детский плач – часть нашей жизни, ее музыкальное сопровождение. Рози поет братику песню, снимает носки и закидывает ногу в ванну.
– Ай, мамочка, горячо!
Она хихикает, чтобы не расстраивать меня. В последнее время девочка все чаще издает этот смешок. Своего рода нервный тик, когда Рози понимает, что у меня уже нет сил слушать плач и справляться с ежедневными проблемами. Например, если вода слишком горячая. Если шнурки не развязываются. Если Грег задерживается.
– Я добавлю холодной.
Язык заплетается, и я выкручиваю кран, так что из него бьет струя холодной воды. Затем Рози маленькой ладошкой раскручивает воронку, и в ней кружатся пузырьки и резиновые уточки, которых она запустила в ванну.
