С вином и шлепанцами в руке прогуливаюсь мимо виллы Бретта и Сэл и сквозь окно кухни вижу, как они обнимаются. Тяжелые выдались сутки. Столешница завалена пивными бутылками и открытыми пачками чипсов. Пара начинает целоваться, я отвожу взгляд и, продолжая прогуливаться, спускаюсь к пляжу по шаткой лестнице. Теплый шелковистый песок удерживает дневную жару. Сейчас поднялся сильный ветер, который раздувает мне платье. В окнах лодок горит свет, и в его лучах поблескивают белые барашки волн между корпусами. В темноте будет сложно найти «Черный лебедь», но я все предусмотрела. Днем на листке в клетку я нарисовала карту и детально обозначила каждое судно. Могу посчитать огни и сравнить с картой: одиннадцать лодок слева, остальные – справа. Уже сейчас трудно что‑то рассмотреть, а когда придем мы с Рози, будет совсем темно. Но «Черный лебедь» пришвартован с краю, ближе к скалам. Судя по всему, света на нем вообще нет. Эдмунда держит там одного? Связанного? Мы знаем, что его накачали наркотиками. Я содрогаюсь от одной лишь мысли о ядовитой хрени в крови Эдмунда. Делаю глоток вина и решаю больше не пить. К моменту заплыва нужно быть сосредоточенной.
Я постаралась по возможности предусмотреть каждую мелочь, но на предсказуемость Нико рассчитывать не приходится. В голове целый день крутятся сомнения: а если Эдмунда здесь нет? если он в другом заливе? или вообще не на катере?
Допиваю вино и настраиваюсь на спокойствие, но подавить тревогу не очень‑то просто. Я прохожусь по списку фактов, которые подтверждают, что Эдмунд на судне. Только так мне удастся успокоиться и остановить надвигающуюся панику.
Поисковые собаки учуяли след Эдмунда на пляже. Рози сказала, что Нико приплыл на частной лодке. Нико обещал доставить мальчика в целости и сохранности прямо к вилле. Кроме того, ни полиция, ни гости, ни спасатели, ни волонтеры ничего не обнаружили на острове. Если бы Нико спрятал Эдмунда на суше, что‑нибудь наверняка нашлось бы. Обязательно. Скорее всего.
Вдобавок меня пугает мысль о предстоящем заплыве в темноте. Под черной толщей воды прячутся акулы, скаты и много чего еще. Рози возьмет бодиборд, а мне придется преодолеть страх и погрузиться в ночное море. Я должна это сделать для Эдмунда, для Пенни, для Скотта и даже для Рози. Я действительно считаю, что мальчик на катере. Это единственное место, где Нико мог надежно спрятать свою жертву. А если нет? Пока даже думать об этом не хочу.
С верой в успех дела, хоть и не без сомнений, пробегаю обратно по лестнице мимо виллы Бретта и Сэл. Надо напоить Скотта, пусть отключится. Потом принесем на берег сухие вещи, чтобы переодеться после плавания. И я припасла еще кое-что на всякий случай.
Сворачиваю на нашу улицу и вижу тучного мужчину с пивом, который прислонился к невысокому ограждению и разговаривает со Скоттом. Останавливаюсь. Это Барри. Бывший полицейский. Муж замечает меня и знаком просит подойти.
– Вот она, – говорит Скотт.
Улыбаюсь, разглядывая свои ноги в песке и опустив бокал. Блин. Вот блин. Сейчас все полетит к чертям. Можно было и не суетиться с планом. Мне конец.
– Холодновато для прогулки по пляжу. – Барри говорит с явным австралийским акцентом.
Стараюсь не встречаться с ним глазами. Здесь темно, только слабо светит уличный фонарь. Шагаю мимо толстяка к воротам и улавливаю резкий запах пота и пивных дрожжей. Он чиркает бутылкой по каменному ограждению, и получается резкий скрежет, как от железа по стеклу. У меня по позвоночнику бегут мурашки.
– Кажется, мы еще не общались, – говорит Барри. – Я уже поболтал с твоим мужем и практически с каждым гостем Пенни и Кева.
– Элоиза, – представляюсь я, продолжая улыбаться, и, глядя вниз, ковыряюсь ногой в пыли.
– И где же ты сегодня была, Элоиза?
Он напоминает актера из австралийского сериала. Акцент нарочитый, словно предназначенный подчеркнуть крутую, грубоватую, вульгарную манеру речи.
– Присматривала за нашей дочерью, – объясняет Скотт. – Девочке два года.
– Сложный возраст, – подмечает Барри.
Вздыхаю и наконец поднимаю глаза, но нарочно прячусь в спасительной тени ворот.
– Еще какой сложный. И ей уже пора спать.
Какое‑то время Барри пристально смотрит на меня, я ощущаю его взгляд и мгновенно понимаю: пытается вспомнить, где видел меня. Он щурится и моргает.
– Насколько вы близки с Пенни и Кевом?
– Мы с Кевом лучшие друзья, – отвечает Скотт. – Учились вместе.
– Точно, я видел, ты целый день крутился около бедняги. Хорошо, что у него есть такой друг, как ты, Скотти. – Однако Барри продолжает смотреть на меня.
– Пойду приму душ, – говорю я и хлопаю шлепанцами один о другой.
– Да-да, помой свои светлые кудри.
Звучит неуместно, и Скотт напрягается. Раньше такое нередко случалось, когда со мной пытались завести разговор в баре, когда рабочий, чистящий бассейн, присвистывал при виде меня. Скотт снова готов стать на мою защиту, чего давно не было. Хороший знак, очень хороший. Но сейчас прежде всего нужно избавиться от Барри.
Я шагаю в ворота, однако старый коп окликает меня:
– Погоди, милая.
