Карта с лодками в рюкзаке, достаю, разворачиваю и считаю клетки. Указываю на «Черный лебедь». На нем темно, никаких огней. Несколько катеров освещены, но этот по-прежнему покрыт мраком.
– Нам нужно пробраться туда, и единственный способ – вплавь, – объясняю я Рози. – Эдмунд там, один или с Нико.
Мы спускаемся к кромке залива. Вода не пугает меня. Леви и Скотт часто занимаются серфингом, и во времена, когда сын был гораздо младше, я ходила с ними за компанию. Правда, раньше не плавала ночью. Рози придет в ужас, надо ее успокоить. Необходимо вести себя тихо. Она заходит за мной в воду и судорожно вздыхает. Море не холодное, но страх внушает обратное. Над материком сверкает молния и освещает нам путь. Тут недалеко. Сто метров, максимум сто пятьдесят.
– У меня с собой наволочка, которую мы наденем Эдмунду на голову, – объясняю я, окунаясь по плечи. Прохлада окутывает кожу. – Это может показаться странным и даже ужасным, но совершенно необходимо, чтобы он нас не узнал.
Глаза Рози темнеют и сверкают.
– Что? Нет! Нельзя его так пугать. Ему нужны ласка и родное лицо…
– Хорошо, тогда твои предложения?
Она дрожит, больше от потрясения, чем от холода.
– Нико сказал, что накачал его наркотиками.
– Мы не можем полагаться на Нико.
Я погружаюсь, и скользкие водоросли обвиваются вокруг лодыжки, будто пытаясь вернуть меня на берег. На самом деле я не хочу разговаривать, хочу подумать. Но позади на бодиборде шумно дышит и работает ногами Рози. С паникой в голосе она спрашивает:
– А как мы заберем Эдмунда, если Нико будет там?
Рано или поздно она должна была задать такой вопрос. Если я скажу правду, то Рози, скорее всего, развернется и поплывет к берегу. Но мы заходим все глубже, и под ногами уже не чувствуется песчаное дно.
– Давай я сама разберусь, ладно?
Рози натыкается на меня в темноте. Я не спецназовец, не шпион, не коп или боевик, умеющий подобраться к преступникам, похитившим ребенка. Чем больше я думаю о том, насколько опасен наш план, тем больше меня разбирает злость. Погружаюсь с головой под воду и ору, выдыхая гнев с пузырьками воздуха. Потом выныриваю и вытираю глаза, не обращая внимания на мокрое, блестящее лицо Рози, и продолжаю плыть, сильно загребая руками. Я злюсь на свою подельницу, и эта злость толкает меня вперед. Именно Рози втянула меня в это дерьмо. Оставляю ее на несколько метров позади, подплываю к пустынному причалу, цепляюсь и жду, переводя дыхание. Волна плещет мне в лицо, и я заглатываю полный рот соленой воды. Почти задыхаюсь. Хочется плакать.
Рози оглядывается, будто сейчас выскочит акула и схватит ее. Девочка в панике. А в таком состоянии сложно продумывать действия. Но с меня хватит: пусть хоть раз поможет мне.
– Когда мы найдем Эдмунда – молчим. Ясно? То есть не разговариваем. Совсем. Надеваем ему на голову наволочку, даже если это кажется ужасным.
Боже. Я на мгновение закрываю глаза, крепко зажмуриваюсь, а в воображении вспышками молний проносятся отвратительные картинки, где точно так же поступают с Леви и Коко.
– Во всяком случае, тогда он скорее вернется к маме и Кеву, – поддерживает Рози.
Я киваю:
– В чем и состоит наша цель, верно?
Мы отпускаем грубую веревку причала и плывем дальше; впереди еще семь лодок, на одной из которых веселая компания слушает рок. Мы стараемся не попадать в освещенные участки. Вспышки молний то и дело выхватывают из темноты резкие контуры волн, напоминающие гребни акул. Вдалеке гремит гром. Будет шторм, он уже дал о себе знать. Мы не думаем о том, что под нами: о глубине, водорослях, о неведомых тварях в темной воде. Нужно сосредоточиться на том, что впереди. «Черный лебедь». В ночи неясно вырисовываются его очертания, и он кажется кораблем-призраком. Снаружи обшивка облеплена ракушками, разъедающими корпус, как кариес разъедает зубы. Крошечные частички пятнают судно, напоминая татуировки.
– Вот он, – шепчу я Рози. – С этого момента не разговариваем.
Она дергает меня за плечо:
– Подожди.
– Рози, нам нужно на борт.
– Я боюсь Нико.
Киваю:
– Знаю. И зря боишься. Нико считает, что при помощи запугивания может управлять тобой. Но он не представляет, насколько ты сильная. И как много Эдмунд и мама значат для тебя.
Я знаю, каково находиться под контролем у мужчины, бандита, преступника. И больше не допущу такого. Рози сбежит от жесткого мерзавца, как и я когда‑то.
Мы плывем вдоль борта, волны бьются о корпус. Света нет ни в кабине, ни в каютах. К тому моменту, когда мы подплываем к корме, мне уже хочется поскорее подняться на борт. Надоело болтать ногами, не доставая дна. В то же время перспектива забраться под черный тент вызывает тошноту. От соленой воды стянуло губы. Показываю на перекладину, куда Рози может перелезть с бодиборда. Девочка дрожит, карабкаясь вверх. В очередной вспышке молнии замечаю, что вся кожа у нее в мурашках.
