Идею предложила подруга: пойти в богатый район и подцепить богатого парня, вести себя как богатые, пить дорогое вино, притворяться, будто мы здесь свои. Дело в том, что я не заслуживала этого. Ни богатого парня, ни роскошного кафе, ни возможности побыть свободной женщиной в поисках мужчины. Чувство незаслуженности преследует меня всю жизнь, как аромат прокисших духов, который невозможно смыть. Я ощутила неловкость уже в тот момент, когда вошла в кафе-бар за парой в тренчах. Они знали, как себя вести: как развязать шарфы и отдать их управляющему, как выбрать столик и получить его, как заказать французское вино и правильно произнести его название. Я сидела позади них, ждала подругу, задыхалась от жары в пальто и шарфе, но стеснялась попросить управляющего забрать верхнюю одежду. Не знала, как читаются названия в разделе белых вин, поэтому заказала воду с газом. Отец прочитал бы. Будь он здесь, чувствовал бы себя как рыба в воде.
Я сидела в баре, наблюдала за людьми и завидовала их беззаботной манере общения, тому, как искренне они смеются и улыбаются друг другу. Я мечтала снова стать такой же. Такой, какой была до появления Гарри.
Я потягивала горькую газированную воду, посасывала лимон и наблюдала за дверью, в которую входили и выходили клиенты. Стул напротив меня пустовал. Подруга опаздывала уже на пятнадцать минут, и мне становилось всё жарче. Наконец я неуклюже сняла пальто, и вдруг сзади кто‑то его подхватил. Это и был Кев. Парень, который улыбнулся мне, а потом знаком показал официанту забрать одежду. Парень, которого я помнила со старших классов. Я мгновенно узнала это лицо: ямочки, острый нос и те самые глаза. Он пришел к нам в школу только в выпускном классе. Мы даже толком не разговаривали. Кев считался крутым, хотя часто погружался в себя, не ходил на вечеринки и не выпускал из рук учебники. Теперь понятно почему: ему нужны были отличные оценки для поступления в медицинский университет.
– Кажется, ты согрелась.
– Даже сжарилась.
Он щелкнул пальцами.
– Пенни, верно?
Я улыбнулась и глотнула воды.
– Как это ты запомнил мое имя?
Он пожал плечами и не стал отвечать.
– Ну а как меня зовут?
– Кеван. Но у тебя не самое обычное имя.
– Рад, что помнишь. – Он отодвинул стул и пригладил пепельно-русые волосы, а я засекла безымянный палец без кольца. – Надеюсь, ты не возражаешь. Я тут жду друзей, но они никак не идут.
Я закатила глаза:
– Та же история.
– Тогда давай выпьем.
Он заказал розовое французское вино и правильно произнес его название. Заказал фри с соусом, говяжьи щечки и пюре из цветной капусты. Потом заказал еще вина, в этот раз красного, и к тому моменту я уже понимала, что могу в него влюбиться. Я сразу рассказала ему о Рози, о Греге, о болезненном разрыве. Умолчала только о Гарри. А Кев, будучи доктором, слушал, сочувствовал и понимающе кивал. И я знала: если сегодня вечером я пойду домой с ним, мне придется вновь исполнять роль Идеальной Пенни, но в этот раз я постараюсь как следует. Буду заниматься сексом по первому его зову. Буду забивать холодильник едой. Буду носить одежду в химчистку и смотреть любой фильм, какой он пожелает. И он никогда меня не бросит. Не лишит внимания. Исполнит каждую мою просьбу, потому что я буду идеальной. Все захотят стать такими же, как мы. У нас будут общие дети, и теперь я буду любить всех одинаково. Кева, малыша, Рози. Мы будем самыми счастливыми на свете.
Потом оказалось, что мы не можем иметь детей, и пришлось усыновить ребенка.
Но все шло хорошо. Пока Эдмунд не пропал.
Он должен дать нам больше времени, еще час, полчаса – хоть сколько‑то, нам нужно еще время. Рози смотрит на меня и ждет инструкций, пока мы держимся за канат и болтаем ногами под водой, но мне впервые нечего ей сказать. Я отрицательно качаю головой. А она протестующе трясет своей.
– Скажи, что делать! – визжит Рози, уже не боясь, что ее услышат.
Я закрываю ей рот, но она отталкивает руку, царапая мне пальцы острыми ногтями.
– Моего брата вот-вот убьют. – Она задыхается, соленая вода попадает ей в рот, и Рози, поперхнувшись, откашливается.
Я осознаю угрозу. Осознаю настолько, что даже не могу думать. Рози кашляет, плачет и орет, опустив голову под воду.
– Нам потребуется больше времени, – говорю я и тоже погружаю лицо. Открываю глаза специально, чтобы ощутить боль. Внизу темно. Так темно. Рози поднимает мою голову за подбородок.
– Как мне выпросить отсрочку?
Она в панике, голос срывается, ей кажется, что я бросаю ее в беде. И мне так кажется. Но все тело сковал страх.
– Он способен убить?
Рози бросает на меня полный отвращения взгляд:
– Хочешь подождать и узнать?
– Нет, я хочу сказать, что он может просто пугать, откуда мы знаем…
– Элоиза, Нико на крючке. Его жизнь на кону. – Вид у Рози дикий. – Он никогда не остановится, ни на Эдмунде, ни на мне, пока не получит деньги, которые ему нужны.
– Но способен ли он…
– Твою мать, да, он способен! – Голос у нее дрожит. – Я знаю это, потому что он похитил моего брата и накачал наркотиками, причем делает подобное не в первый раз. Я слышала жуткие истории, понятно?
