Девочка отворачивается и уплывет, удаляется к берегу, будто мои вопросы вызвали в ней непреодолимое отвращение. Но ее ответы пугают настолько, что у меня мутнеет сознание. Я не могу двигаться, думать, говорить. Теперь уже я жду указаний от Рози.
Через несколько метров она оборачивается.
– Элоиза, серьезно, давай быстрее.
Ее глубокий голос вырывает меня из объятий сковывающего страха. Я бросаю канат, отталкиваюсь ногами, чтобы ускориться и догнать ее. Тело совершенно замерзло, подбородок трясется, и я никак не могу остановить его. Сжав челюсть, стараюсь заглушить стук зубов.
– Нужно попросить еще времени, – повторяю ей в спину. Рози плывет как морской котик. – Он может согласиться, если мы ему что‑то дадим.
Она останавливается и нарезает круги. Мы за темной яхтой, ее мачта скрипит и качается на ветру.
– Но у тебя же нет денег. Сама сказала.
– Что мы можем ему предложить? – Дыхание перехватывает, да еще эта трясучка. Нам нужно добраться до пляжа, до твердой почвы, там я смогу рассуждать логично. – Надо пообещать ему что‑нибудь, подкараулить и проследить за ним.
– Ты до сих пор думаешь, что Эдмунд на лодке? – В этот раз Рози старается плыть рядом. – Мы их все проверили.
А если я ошиблась и мальчик не на судне? Если его спрятали на какой‑нибудь вилле? Спрашиваю у Рози, сколько еще осталось. Она смотрит на часы. У нас десять минут, чтобы придумать план, как выторговать больше времени.
Когда ноги наконец касаются дна, тело немного расслабляется. Мы на суше, а не болтаемся в темной воде. Я сажусь на нос перевернутой шлюпки и обнимаю колени, рассматриваю лодки, обращенные к северу. Рози подсаживается ко мне и набирает сообщение на экране часов: «Нико, нам нужно больше времени, пожалуйста».
– Подожди, сначала стоит что‑то предложить, иначе он выйдет из себя.
Кто‑то пробегает мимо нас, и Рози визжит. Это водяная крыса. Наша активность ее спугнула. Она мчится обратно в заросли спинифекса и, шурша, прокладывает путь к убежищу. Ко мне внезапно, как волна в лицо, приходит идея. Я ложусь спиной на шлюпку и смеюсь во весь голос, глядя в облачное ночное небо. Рози смотрит на меня и ждет. Почему я не подумала об этом раньше? Нико – гадкая крыса. Нужно просто выманить его, как делают с крысами. Сыром, лакомством, посулами, против которых он не сможет устоять.
Он согласился. Крыса сказала «да», как я и думала. Нико получит от нас бонус, если будет хорошим мальчиком и даст нам больше времени. Но он очень жадный и поэтому не понял: когда он выскочит из своей норки, мы будем наблюдать.
Мы спрячем для него мои отделанные бриллиантами часы «Картье» за пятьдесят тысяч долларов в скалах у края залива. Уверена, крыса уже сравнила наши фотографии часов с картинками из интернета и теперь вылезет на свет божий, щуря глазки-бусинки и пытаясь удостовериться, что мы положили обещанное. Он дал срок до шести утра. Но теперь нам и не нужно столько времени. Я очень взволнована и готова прямо сейчас ринуться вызволять Эдмунда, но пока нам остается только ждать, пока крыса высунется из норки.
Пробравшись мимо спящего Скотта, я вынимаю часы из футляра. С того места, где мы оставили рюкзак и бодиборд, отправляем сообщение Нико. Затем делаем фото, вместе крадемся по улице и аккуратно прячем часы среди камней, завернув их в футболку, чтобы не поцарапались и не разбились. Теперь мы, насквозь промокшие и замерзшие, возвращаемся, поднимаясь по ступеням около виллы Бретта и Сэл, а дальше будем ждать и наблюдать, через какое время и с какой стороны появится крыса.
Мы спокойны, так спокойны, что не разговариваем с тех пор, как спрятали часы. Но обе чувствуем, что это лишь затишье перед бурей. Новый план гораздо лучше, и, надеюсь, скоро мы узнаем, где Нико прячет Эдмунда.
На спине у меня рюкзак, а в нем в длинном носке Леви спрятан нож. Если понадобится, я воспользуюсь им. Покончу с этим бандитом.
Я сказала Рози, что придется подождать. Ведь Нико хитер, как крыса, он знает о полицейских патрулях, которые доложат о любой подозрительной активности. Кроме того, ему нужно предпринять дополнительные меры предосторожности, чтобы Эдмунда случайно не нашли. У Нико может быть сообщник, это тоже необходимо проверить.
Обвожу взглядом погруженные в темноту виллы, лестницы и дорожки, ведущие к заливу. Изучаю пляж, пытаясь заметить движение. Прислушиваюсь, не звенит ли где‑то велосипедная цепь, не скрипят ли колеса. Поднимается ветер и приносит отдельные капли теплого дождя. И наконец, спустя пятнадцать минут засады в тени виллы Бретта и Сэл, где я, дрожа, держу ледяную руку Рози, мы слышим плеск. В заливе недалеко от причала начинает движение шлюпка. Рози сжимает мою ладонь, но я шепчу:
– Подожди. Это может быть кто‑то другой, – хотя понимаю, что в это время бар закрыт, все закрыто, люди спят, измотанный остров отдыхает. Похоже, это все‑таки Нико, но я повторяю: – Подожди, – а сама вглядываюсь в темноту в направлении звука.
Там.
