Машу головой Рози, показывая, чтобы шла за мной, и мы спускаемся по маленькой лесенке к каютам. Планировка здесь такая же, как на «Черном лебеде». Спальня хозяев слева, напротив большая семейная каюта с двухъярусными кроватями, направо ванная. Перед тем как заглянуть в хозяйскую комнату, настраиваюсь и делаю глубокий вдох. Дождь барабанит по верхней палубе, и я снова радуюсь тому, что нас до сих пор не услышали. Ладно, пора.
Осторожно заглядываю в дверь и одним глазом осматриваю кровать. На ней никого. Постель разобрана, простыни смяты, подушки взбиты для отвратительной головы бандита. Но в каюте пусто. От облегчения хочется расцеловать Рози.
– Пусто, – шепчу я. – Здесь никого. Нико действовал один.
Двухъярусные кровати в каюте напротив тоже пусты, постели не тронуты и аккуратно заправлены. Только возле стены валяется брезентовый рюкзак с вещами. Наверное, багаж Нико. Эдмунда здесь нет.
Очень сомневаюсь, что мальчика стали бы держать за хлипкой дверью в ванную, но не стоит исключать и такую возможность. Дверь закрыта. Снова глубоко вздыхаю, прежде чем потихоньку повернуть ручку. Кажется, я уже совсем близко к Эдмунду, к завершению всех испытаний, к счастливому будущему со Скоттом и детьми. Вот оно. Вот сейчас. Но на всякий случай я крепко сжимаю фонарик.
В ванной пусто. Капает душ, висит запах одеколона. Бритва, крем для бритья, а вокруг баночки с болеутоляющим змеей обернулся дешевый массивный браслет из серебра. Рози узнаёт украшение и встряхивает головой. Взгляд полон стыда. Будто она сама не в силах поверить, что связалась с таким ужасным парнем. Догадываюсь, что резкий запах напомнил ей о времени, проведенном с Нико. Она выглядит бледной и нездоровой; похоже, воспоминания вызывают в ней отвращение. Сжимаю ей руку.
Она выдыхает.
– Где мой брат?
– Возможно, в машинном отделении. Там всегда есть свободное место.
– И как мы это выясним?
– Где‑то должен быть люк, на палубе или под каким‑нибудь ковром. Ты посмотри здесь, а я поищу наверху.
Оставляю Рози и иду на палубу, по дороге задерживаюсь на кухне, чтобы изучить этикетки на лекарствах. Оксиконтин. Не знаю, что это, но, судя по красной наклейке и предупреждающим надписям на упаковке, средство сильнодействующее и опасное, если принимать не по назначению. Другое лекарство – знакомое мне снотворное, Скотт когда‑то пил такие таблетки. Неужели Нико травил Эдмунда этой дрянью, чтобы тот не создавал шума? Так обычно и поступают похитители, пичкают бедных детей препаратами? Эдмунд может быть в большей опасности, чем мы представляли.
– Элоиза! – кричит Рози из семейной каюты.
Забыв про лекарства, несусь вниз. Она указывает на люк у одной из кроватей:
– Я сначала его не заметила, но захотела посмотреть багаж Нико, подняла рюкзак и под ним увидела люк.
Делаю ей знак успокоиться. Хотя, если Нико накачал Эдмунда, тот нас не услышит.
– Похоже, люк специально накрыли вещами, – шепчу я. – Может, прятали от полиции?
Поддеваю пальцем металлическое кольцо и тяну вверх. Люк открывается. Это помещение, где хранят веревки, рыболовные снасти, брезент. Не нужно даже присматриваться, чтобы понять: Эдмунд здесь. Рози начинает плакать, но я делаю ей знак замолчать. Мальчик не должен знать, что это мы. В рюкзаке у меня наволочка, и я готова надеть ее на голову Эдмунду, но для начала нужно до него добраться, а у нас мало времени. Представляю, как Нико рыщет в скалах.
Наклоняюсь и шарю рукой в люке, нащупываю простыню, подушку, но на ней никого. Натыкаюсь на пластиковый стакан. Тут полно всего, но нет Эдмунда. Тянусь дальше, вожу рукой из стороны в сторону, но ловлю лишь пустоту.
Потому что Эдмунда здесь нет.
Эдмунда здесь нет.
– Его нет.
Заглядываю внутрь и осматриваю место, где держали мальчика. Рози наклоняется, чтобы проверить самой, повторяет мои движения, вытаскивает простыни и подушку, в приступе дикого гнева и паники комкает белье и швыряет под ноги.
– Куда он дел моего брата? – Рози обращается к простыням, мокрые волосы падают ей на лицо.
Но я ее не слушаю. Метрах в пятидесяти раздается нарастающий звук мотора: это шлюпка приближается, качаясь на волнах.
– Живее, он возвращается!
– Но Эдмунд…
– Бери бодиборд и спрячься с другой стороны лодки.
– А ты?
– Я остаюсь. – Не могу сказать ей, зачем хочу остаться.
Рози бежит вверх по лестнице, почти падая. Она выскакивает на палубу, я собираю простыни и подушку, запихиваю назад в люк и закрываю его. На кухне вытираю наши следы полотенцем, надеясь, что у Нико тоже мокрые ноги и он не обратит внимания на влажный ковер, не заметит моего присутствия.
Под дождем поверхность моря становится плоской. Капли отскакивают обратно в воздух, струи барабанят по бодиборду. Рози прячется за корпусом, и я велю ей в любом случае оставаться на месте. Она моргает, ждет и слушает. Потом обреченно кладет голову на доску, будто сдалась и готова дожидаться смерти. Когда Рози крепко зажмуривается, оставляю ее и возвращаюсь внутрь. Мы не сдадимся. Только не сейчас.
