Звук мотора смолкает, и резиновая лодка причаливает к корме. Слышно, как Нико приземляется обеими ногами на палубу. Я спряталась за двухъярусной кроватью, свернулась калачиком за огромным вещмешком Нико. Он меня здесь не увидит, а я смогу наблюдать за ним. Дверь закрывается, и звук дождя становится тише. Наконец появляется Нико и сбрасывает грязные «конверсы» прямо на обеденный стол. Не вижу его полностью, но удается разглядеть, как он разворачивает футболку и вынимает оттуда часы. Улыбка на лице означает, что мерзавец в восторге. В диком восторге. Но куда, на хрен, он дел Эдмунда?
Нико – лысый, крепкий, весь в татуировках – бережно кладет часы обратно на футболку, и я слышу, как он что‑то сминает. Щелкает зажигалка, и по каюте ползет землистый запах никотина. Решил отпраздновать победу перекуром. Теперь Нико на кухне, и я по звукам пытаюсь понять, что он делает. Открывается ящик, звякает посуда, загорается газ на плите, с хлопком отлетает крышка с пивной бутылки. Затем Нико возвращается в зону гостиной и усаживается перед обеденным столом. Теперь я вижу его во всей красе: он углом рта посасывает сигаретку, кладет перед собой иглу и ложку и откидывается назад. Готовится к победному кайфу. Вытаскивает ремень из штанов, затягивает вокруг предплечья, глаза полуприкрыты. Нико вводит наркотик в вену и тут же ловит кайф. Ослабляет ремень, вынимает иглу, и голова откидывается назад. Скорее всего, героин. Я и мечтать не могла, что все сложится так удачно. Что преступник будет беззащитен, как собака под наркозом. Держу нож наготове и несколько минут наблюдаю. Жду, пока Нико окончательно вырубится. Отключится настолько, что сигарета изо рта упадет на грудь, скатится на колени, оттуда на пол и прожжет ковер.
У меня был план. Я собиралась подойти к нему сзади, приставить к горлу нож и спросить, где Эдмунд. Или разбить голову тяжелым фонариком. Но я знаю себя и знаю, насколько дорожу семьей, браком, свободой. Я очень хочу вернуть Эдмунда родителям, хочу, чтобы Рози вернулась к нормальной жизни, взялась за ум и стала лучше, как я когда‑то. И уж точно не хочу, чтобы меня поймали. Но больше всего я хочу, чтобы эта пытка закончилась, причем как можно скорее. Мы в любом случае найдем Эдмунда, он где‑то рядом, ведь Нико планировал высадить его на пляже. Избавиться от Нико означает освободиться от него, от Рози, выбраться из хаоса, в который они меня втянули. Сейчас или никогда, надо рискнуть.
Необязательно убивать его грубо и жестоко. Нет, есть способ получше.
Вылезаю из-за кровати, прячу нож обратно, застегиваю молнию и надеваю рюкзак на плечо. По палубе бешено барабанит дождь, заглушая шум, заглушая шаги.
Нико полностью расслабился и почти храпит.
Я собираюсь измельчить таблетки снотворного и оксиконтина, смешать с наркотиком и растворить в воде. Потом наберу в шприц как можно больше зелья: часть снотворного, часть оксиконтина, часть того, что Нико сам себе вводил.
Шприц нужен для того, чтобы вколоть раствор ему в шею. Ввести одним резким движением.
Во рту соленый привкус, я сглатываю и слышу, как Нико издает булькающие звуки то ли в экстазе, то ли в предсмертных судорогах.
Тупица даже не догадался, что на яхте кто‑то есть. И этот кто‑то сейчас на цыпочках крадется вверх по лестнице на кухню. Берет зажигалку, запасную иглу, ложку, коробки с лекарствами и так же на цыпочках возвращается.
На упаковке сказано: принимать по одной таблетке в день вместе с едой. Вряд ли это смертельная доза. А мне нужна именно она. На коробке предупреждение: «Осторожно: несовместимо с алкоголем». Могу поспорить, ублюдок заходил в паб.
В темном углу спальни на ночном столике я готовлю убойный коктейль, ложкой и зажигалкой измельчая таблетки. Заливаю водой и прогреваю на зажигалке получившуюся смесь, чтобы можно было набрать раствор в шприц. Руки трясутся, но зелье, пусть и не сразу, плавится и начинает пузыриться. Ложка нагревается и обжигает пальцы, и я хватаю кухонное полотенце, чтобы обернуть черенок. Наконец результат достигнут.
Задерживая дыхание и вытянув руку вперед, вновь крадусь по лестнице, готовая вонзить иголку в толстую, покрытую татуировками шею Нико. Только бы он оставался в отключке.
Вблизи он кажется более костистым и жилистым; развалился на диване, глаза полузакрыты. Сейчас или никогда. Нельзя терять время. Резко наклоняюсь и втыкаю иголку правее челюсти. Каждый имеет право на последний шанс, и я его предоставлю. Глаза Нико широко распахиваются, и он смотрит на меня не мигая, пытаясь сообразить, что произошло.
Чтобы напугать его, говорю низким голосом:
– Только дернись – я введу тебе в шею коктейль, и ты умрешь. Где Эдмунд?
