Именно поездки за границу — возможность, желательность, первоочередная облигаторность этих поездок — и структурировали нашу интеллектуальную элиту, выстроив ее в очередь к пункту таможенного контроля в порядке озвученной (и по возможности подкрепленной делом) приверженности «реформам». Принцип «Обогащайтесь!» оказался во главе угла много позже, когда «прорабов» в их большинстве от власти уже оттерли. Приверженца передачи Курил приглашали в Японию, специалиста по изничтожению Максима Горького (вчерашнего горьковеда) — на Капри, экономистов и физиков зазывали в Гарвард и в Принстон, но они там — по крайней мере, самые честные из них — и остались или, как принято говорить, зацепились. Начиналось с Прибалтики — справедливо слывшей у нас эрзацем Запада, — и туда устремились апологеты независимости лимитрофов. Но и этого молочного поросенка есть было боязно — и речь шла об отбивных «регионального хозрасчета». Вот я сторонник регионального хозрасчета — и еду на конференцию по его проблемам в Ригу. А я противник, но меня на эту конференцию почему-то не приглашают. Как же они организуют дискуссию? Да так и организуют: одни будут за региональный хозрасчет, а другие — за выход из СССР, и этих вторых мы осудим, как экстремистов…
Одна моя приятельница, работавшая на радио, привела ко мне домой голландских телевизионщиков. Дело происходило в 1991 году, и интервьюировали они «главных людей» города. Ко мне приехали от Собчака. В число главных людей я не входил, но приятельница, увлеченная мною, решила дать мне подзаработать: за интервью «публицисту Топорову» — как и каждому из интервьюируемых — причиталось четыреста долларов. Да и сама она за каждую «персону» получала по двести.
Голландцы снимали фильм о гуманитарной помощи. Требовался от меня — и стоил четыреста долларов — примерно такой монолог: «Мы переходим от социализма к капитализму. Это трудный переход, мучительный и опасный. Опасен он тем, что страна может сорваться в социализм или, хуже того, в фашизм. Впрочем, еще не известно, что хуже — фашизм или социализм. Конечно, когда мы запустим рыночную экономику, за капитализм обеими руками проголосует все население. Но пока этого не произошло, нам необходима помощь. Гуманитарная помощь. Ведь в стране в результате социализма наступила разруха. И чем больше гуманитарной помощи, тем лучше. И мы благодарны всем, кто нам эту помощь предоставляет. И особо благодарны славным своим изобилием, трудолюбием и культурной жизнью Нидерландам». И все. Четыреста баксов мне, двести — Ларисе. То же самое успели сказать голландцам на тот момент пять человек — и со всеми они расплатились. Это мимолетное, «на проходе», как говорят шахматисты, предательство приносило четыреста долларов. Билет из Петербурга в Москву стоил тогда доллар, обед в лучшем ресторане — три, приличные дачи на Карельском перешейке шли за тысячу. Правда, по четыреста баксов платили не всем, а только главным людям города (Ларисина хитрость заключалась в том, что она втюхала иностранцам, будто я являюсь одним из них). Это была ситуация довольно серьезного выигрыша в лотерею. И сказать, будто мне не хотелось заработать четыреста долларов, я не могу. И сказать, что не понимал, чего от меня ждут, — тоже: сразу после ухода голландцев, записывавших и расспрашивавших, разве что не допрашивавших меня три часа, я наболтал обескураженной приятельнице (голландцы ушли, не рассчитавшись ни с нею, ни со мной) вышеприведенный текст — тот, которого от меня и ждали. Иностранцам же объяснил нечто прямо противоположное: разрухи, мол, у нас нет, а есть во многом искусственно организованные, не без участия Запада, трудности, а вот если начнутся рыночные реформы, разруха действительно наступит, причем необратимая и ничем, кроме военного коммунизма, не остановимая.
Голландцы рассудили так. Мой монолог в их телефильм не вписывается, поэтому рассчитаться они ни со мной, ни с Ларисой за него не могут. Но попытаются, вернувшись на родину, сделать из него отдельный фильм — и в случае удачи заплатят уже по-королевски. Уходя, они «забыли» в прихожей банку кофе, пачку чаю, по коробке ветчины и галет. Должно быть, это и была гуманитарная помощь — и ни на йоту не сомневаюсь в том, что тот же Собчак ее с благодарностью (но наряду с четырьмястами баксами) принял.
Самое забавное, что этот телефильм они впоследствии действительно вроде бы показали по голландскому телевидению. И даже с оказией передали нам гонорар. Но оказия оказалась настолько демократического окраса, что оставила себе обе коробки из-под ксерокса, не передав нам ни гульдена. Лариса все же заработала тысячу долларов на «главных людях», а я остался на бобах. Сказал бы ради красного словца, что у меня в прихожей они «забыли» и бобы — но нет, чего не было, того не было.
