Двор Серебряного Пламени полностью

Меня бесит, что ты, кажется, не можешь поверить ни одной хорошей вещи о ней. Что ты, блядь, отказываешься верить в одну хорошую вещь о ней. Нужно ли было ее так заманивать?

В глазах Риса промелькнуло сожаление.

Кассиан продолжил: Ты не облегчаешь мне задачу. Пусть она построит эти узы и держись от этого подальше.

Рис моргнул. Извини. Хорошо.

Кассиан выбило дыхание. Рис спросил, Ты действительно считаешь, что должен обнимать ее за плечи, чтобы удержать?

Я не хочу, чтобы вы были в трех футах друг от друга. У тебя беременная пара, Рис. Ты убьешь любого, кто представляет угрозу для Фейры. Сейчас ты представляешь опасность для всех нас.

Я никогда не причиню вреда тому, кого любит Фейра. И ты это знаешь.

В этих словах было столько напряжения, что Кассиан хлопнул брата по плечу, сжимая под ним твердые мышцы. Может быть, завтра подбросишь Эмери на другую сторону Дома. Дай Несте немного времени разобраться со своим дерьмом.

Хорошо.

Три женщины подошли к ним. Рис открыл свои крылья и сказал Эмери,

— Можно?

Эмери взяла протянутую Рисом руку.

— Да. — Она посмотрела на Кассиана, потом на Несту и сказала: — Спасибо. — Черт

побери, если эта благодарность и надежда в глазах Эмери не поразили его в самое сердце.

Рис притянул ее к себе, осторожно прижимая к своему телу ее крылья, и взмыл в небо.

Когда Рис парил над крышей Дома, как раз перед тем, как отправиться в Пристанище Ветра, он сказал Кассиану: Я не знаю, какого хрена вы двое делали в этом Доме, но здесь пахнет сексом.

Кассиан фыркнул. Вежливый мужчина никогда не говорит об этом.

Смех Риса загрохотал у него в голове. Не думаю, что ты знаешь, что означает слово «вежливый».

Благодари богов за это.

Его брат снова рассмеялся. Я сказал Азу, что играть роль компаньонки бесполезно.

Глава 29

Ноги Несты подкосились на третьей тысяче ступеней.

Тяжело дыша, чувствуя, как по спине и животу стекает пот, она уперлась руками в дрожащие бедра и закрыла глаза.

Сон был тот же самый. Лицо ее отца, наполненное любовью и страхом, а затем ничего, когда он умер. Треск его шеи. Хитрая, жестокая улыбка Хэйберна.

Кассиана и Азриэля не было на ужине, и она не получила никаких объяснений. Они, вероятно, были либо в особняке у реки, либо в городе, и она с удивлением обнаружила, что мечтает о компании. С удивлением обнаружила, что тишина столовой давит на нее.

Конечно, ее не пригласят с собой. Она уже больше года старалась быть как можно более неприятной. И более того, они не были обязаны посвящать ее во все темы.

Никто не был обязан ей ничего.

Ее тяжелое дыхание эхом отдавалось от красного камня. Она проснулась от кошмара в холодном поту и была уже на полпути сюда, прежде чем поняла, куда идет. Если она даже доберется до конца, куда она пойдет? Особенно в ночной рубашке.

Она все еще видела отца за закрытыми глазами. Она ощутила каждую вспышку ужаса, боли и страха, которые пережила в те месяцы, когда шла война.

Она должна найти этот Ужасный Клад — каким-то образом.

Она провалила все задания, которые ей когда-либо давали. Не сумела остановить разрушение стены, не сумела спасти Иллирийский легион от испепеляющего удара Котла.

Неста оборвала этот ход мыслей.

Что-то глухо ударилось о ступеньку рядом с ней, и она моргнула, чтобы найти стакан воды.

— Спасибо, — сказала она, делая большой глоток, позволяя его прохладе успокоить ее еще больше. — Ты читал какие-нибудь книги Селлины Дрейк?

Дом не ответил, что, как она предположила, означало «нет».

— Завтра подруга принесет мне один из ее романов. Я поделюсь им с тобой, когда прочту.

Ничего. Затем по лестнице пробежал прохладный ветерок, успокаивая ее вспотевший лоб.

— Спасибо, — повторила она, подставляя лицо ветру.

Что-то еще звякнуло рядом с ней на ступеньке, и она обнаружила два плоских овальных камня и три куска потемневшей от времени кости — лодыжки какого-то бараньего зверя. У нее пересохло во рту. Кости и камни — для гадания.

— Я не могу, — прохрипела она.

Этот ветерок сбил кости вместе, их щелканье было похоже на вопрос, брошенный в лестничный колодец. Почему?