— Как долго? — Ее голос стал резким, как стекло. Жрицы наблюдали за ней, но ей было все равно. Видимо, так оно и было. — Это поэтому ты пытаешься вытянуть из меня имя посреди тренировки! — Она указала на кольцо.
Кровь стучала у нее в ушах, и лицо Кассиана исказилось от боли.
— Все вышло не так, как должно. Мы спорили о том, стоит ли говорить тебе, но мы провели голосование, и оно было в твою пользу. Потому что мы тебе доверяем. Просто… у меня еще не было возможности поговорить об этом.
— Была вероятность, что ты даже не скажешь мне? Вы все сидели и судили меня, а потом проголосовали? — Что-то глубоко в ее груди треснуло, когда она поняла, что все ужасные вещи в ней были проанализированы.
— Это … Черт. — Кассиан потянулся к ней, но она отступила. Теперь все уставились на него. — Неста, это не так …
— Кто. Проголосовал. Против меня.
— Рис и Амрен.
Эти имена прилетели, как физический удар. Рис не удивительно. Но Амрен, которая всегда понимала ее лучше других; Амрен, которая не боялась ее; Амрен, с которой она так сильно поссорилась… Какая-то маленькая часть ее души надеялась, что Амрен не будет ненавидеть ее вечно.
Ее голова затихла. Ее тело затихло.
Глаза Кассиана расширились.
— Неста…
— Я в порядке, — холодно ответила она. — Мне все равно.
Она позволила ему увидеть, как она укрепляет эти стальные стены в своем сознании. Использовала каждую ступень техники «Успокоения Разума», которую она практиковала с Гвин, чтобы стать спокойной, сосредоточенной, устойчивой. Вдыхая через нос, выдыхая через рот.
Она демонстративно повела плечами, приблизилась к Эмери и Гвин, на лицах которых застыло беспокойство, которого, как знала Неста, она не заслуживала, и которое, как она знала, однажды исчезнет, когда они тоже поймут, какая она негодница. Когда Амрен скажет им, какой ничтожной она была, или они услышат это от кого-то другого, и они перестанут быть ее друзьями. Интересно, скажут ли они это ей в лицо или просто исчезнут?
— Неста, — повторил Кассиан. Но она покинула ринг, даже не оглянувшись на него.
Эмери мгновенно последовала за ней по пятам, спускаясь по лестнице.
— Что случилось?
— Ничего, — ответила Неста чужим для ее ушей голосом. — Дело двора.
— С тобой все в порядке? — спросила Гвин, идя на шаг позади Эмери.
Нет, она не могла остановить рев в голове, треск в груди.
— Да, — солгала она и, не оглядываясь, вышла на лестничную площадку и исчезла в коридоре.
Неста добралась до своей спальни, где наполнила ванну. Она знала, что Кассиан придет. Поэтому она стояла у ванны, из которой хлестала вода, пока он стучал в ее дверь. Она подождала, пока не почувствовала, что он уходит, отказавшись от нее, как и все остальные, а затем отключила поток.
Она спросила Дом:
— Он ушел?
Дверь открылась в ответ.
— Спасибо, — она шагнула в пустой коридор. Возможно, дом скрывал ее от посторонних глаз, потому что она не видела и не чуяла Кассиана, когда торопливо спускалась по короткой лестнице рядом со своей комнатой. Дальше по коридору. Прямо через арку на длинную лестницу.
Тогда и только тогда она дала волю своей ярости. Тогда и только тогда она отбросила эту холодность и отдалась бушующему сердцу.
Амрен считала ее настолько жалкой, настолько ужасной, что знание, что у нее есть этот дар изменяющий мир, было бы опасным. Амрен поговорила об этом с остальными, и они проголосовали.
Вниз, вниз, вниз.
Шаг за шагом, шаг за шагом.
Круг за кругом, круг за кругом.
Она не считала ступеньки. Она не чувствовала, как двигаются ее ноги. Был только рев ее крови, рев в голове и треск в центре груди. Никакое «Успокоение Разума» не могло его успокоить, задушить.
Земля становилась все ближе.
Она не могла думать о своей ярости, этой боли. Не могла думать, только двигаться.
На лестнице стало теплее, дальше от холодного ветра наверху.
Амрен полностью разочаровалась в ней. Спор о том, чтобы отправить ее сюда, был другим… Неста знала, что спор был вызван желанием помочь ей. Теперь она могла это признать.
Но этот недавний спор был вызван ненавистью и страхом перед ней.
Стали видны черепичные крыши. Ноги у нее дрожали. Она их не чувствовала.
Она не чувствовала ничего, кроме этой расплавленной ярости, когда лестница внезапно закончилась, и она оказалась перед дверью.
Она открылась прежде, чем ее пальцы коснулись ручки. Солнечный свет залил лестничную клетку, обнажая камни за ней.
Ярость бушевала вокруг нее, как буря, и Неста, наконец, шагнула в Веларис.
Глава 46
Она не замечала города вокруг себя, людей, которые либо видели ее лицо и держались подальше, либо просто занимались своими делами. Не замечала ярких оранжевых, красных и желтых осенних деревьев или сверкающей синевы Сидры, когда пересекала один из бесчисленных мостов, перекинутых через ее извилистое тело, стремясь к западному берегу.
Неста поддалась ее ярости. Позже она уже не помнила, как взбежала по ступенькам на чердак. Не помнила, как оказалась здесь и ударила рукой в деревянную дверь. Она затрещала под ее ладонью, защитные заклинания разлетелись, как стекло.
