— На этом разговор заканчивается. Неста, возвращайся в Дом. Амрен, ты… — Она заколебалась, словно обдумывая приказ для Амрен. — Ты останешься здесь, — осторожно закончила Фейра.
Неста тихо рассмеялась.
— Ты ее Высшая Леди. Тебе не нужно угождать ей. Не сейчас, когда у нее меньше власти, чем у любого из вас.
Глаза Фейры вспыхнули.
— Амрен-мой друг, и он была членом этого двора в течение многих веков. Я выражаю ей свое уважение.
— Она выражает тебе уважение? — Неста сплюнула. — Это то уважение, которое выражает тебе твой мэйт?
Фейра замерла.
Амрен предупредила:
— Не говори больше ни одного гребаного слова, Неста Арчерон.
— Что ты имеешь в виду?
А Несте было все равно. Не могла думать из-за рева.
— Кто-нибудь из них сказал тебе, их уважаемая Высшая Леди, что младенец в твоем чреве убьет тебя?
— Заткнись! — рявкнула Амрен.
Но ее приказ был достаточным подтверждением ее слов. Побледнев, Фейра снова прошептала:
— Что имеешь в виду?
— Крылья, — закипела Неста. — Иллирийские крылья мальчика застрянут в твоем теле во время родов, и это убьет вас обоих.
Тишина прокатилась по комнате, по всему миру.
— Маджа только что сказала, что роды будут рискованными. Но Косторез … У сына, которого он мне показал, не было крыльев. — Ее голос сорвался. — Он показал мне только то, что я хотела увидеть?
— Не знаю, — ответила Неста. — Но я знаю, что твой супруг приказал никому не сообщать тебе правду. — Она повернулась к Амрен. — Вы все также проголосовали? Вы поговорили о ней, судили ее и посчитали недостойной правды? Каков был твой голос, Амрен? Позволить Фейре умереть в неведении? — Прежде чем Амрен успела ответить, Неста повернулась к сестре. — А ты не спрашивала, почему твой драгоценный, идеальный Рисанд уже несколько недель ведет себя как капризный ублюдок? Потому что он знает, что ты умрешь. Он знает, но все равно не говорит тебе.
Фейру начало трясти.
— Если я умру… — Ее взгляд переместился на одну из татуированных рук. Она подняла голову, глаза ее блестели от слез, когда она спросила Амрена: — Вы… все вы знали об этом?
Амрен бросил испепеляющий взгляд в сторону Несты, но сказала:
— Страх может быть таким же смертельным, как и любая физическая угроза.
— Рис знал? — Слезы потекли по щекам Фейры, размазывая по ним пятна краски. — Об угрозе нашей жизни? — Она посмотрела на себя, на татуированную руку, обнимающую ее живот.
И тогда Неста поняла, что ни разу в жизни мать не любила ее так сильно, как Фейра уже любила мальчика, растущего в ней.
Это сломало что-то в Несте — сломало эту ярость, этот рев-видя, как начинают падать слезы, страх сжимает измазанное краской лицо Фейры.
Она зашла слишком далеко. Она … О, боги.
— Я думаю, девочка, будет лучше, если ты поговоришь об этом с Рисандом.
Неста не могла этого вынести — боль, страх и любовь на лице Фейры, когда она ласкала свой живот.
— Надеюсь, теперь ты довольна, — проворчала Амрен Несте.
Неста не ответила. Она не знала, что сказать или сделать. Она просто повернулась на каблуках и выбежала из квартиры.
***
Кассиан отправился в особняк у реки. Это была его третья ошибка за день.
Первая, он был очень неосторожен, когда спросил о названии меча, что вызвало подозрения у Несты. Он не смог солгать ей, поэтому рассказал все.
Второй ошибкой было то, что он позволил Несте спрятаться в своей комнате и не ворвался к ней, чтобы поговорить. Позволил ей принять ванну, думая, что это охладит ее. Он сделал то же самое, а когда вышел, то последовал за ее запахом до наружной лестницей, где дверь была открыта.
Он понятия не имел, выбралась ли она оттуда или рухнула в обморок, поэтому тоже сделал несколько шагов. Все десять тысяч, ее запах свежий и яростный.
Она добралась до самого конца. Дверь была оставлена открытой.
Он взлетел в небо, зная, что ему будет трудно выследить ее запах в шумном городе, надеясь обнаружить ее с воздуха. Он предположил, что Амрен работает в особняке у реки, так что именно туда он и отправился.
Только Амрен там не было. И Несты тоже.
Он уже добрался до кабинета Риса, когда пришло известие. Не от посыльного, а от Фейры — разум к разуму со своим мэйтом.
Рис сидел за столом, лицо его было напряжено, и он молча разговаривал с ней. Кассиан увидел этот взгляд, понял, с кем он говорит, и замер. Ни одной из них не было здесь, что означало, что они, вероятно, были в квартире Амрен, и если Фейра разговаривала с ним …
Кассиан повернулся к дверям, зная, что может быть там через две минуты полета, молясь, чтобы он был достаточно быстр.
— Кассиан.
Голос Риса был порождением ночных кошмаров, мрака между звездами.
Кассиан замер от этого голоса, который он так редко слышал, и никогда не обращался к самому себе.
— Что случилось?
Лицо Риса было совершенно спокойным. Но смерть — черная, яростная смерть — лежала в его глазах. Не осталось ни звездочки, ни фиолетового мерцания.
— Неста сочла нужным сообщить Фейре о риске для нее и ребенка, — произнес Рис голосом, в котором звучало воплощение ада.
Сердце Кассиана заколотилось, даже когда оно раскололось.
