Неста ухмыльнулась в ответ, сверкнув глазами.
Но сначала она потанцует.
***
Кассиан знал этот вальс. Веками смотрел и танцевал. Знал, что его последние полминуты были быстрым безумием нот и нарастающим, величественным звуком. Знал, что большинство танцоров будут продолжать вальсировать, но самые смелые, самые искусные будут делать двенадцать вращений, женщина слепо поворачивалась с одной рукой над головой, вращалась снова, снова и снова своим партнером, когда они двигались по танцполу. Вращение означало, в лучшем случае выглядеть дураком, в худшем поцелуй с мраморным полом.
Неста пошла на это.
И Эрис последовал за ней, глаза его горели диким восторгом.
Музыка вступила в свой грохочущий финал, барабаны били, скрипки жужжали, и вся комната замерла, глядя на Несту.
На Несту, эту некогда человеческую женщину, победившую смерть, которая теперь сияла так, словно поглотила луну.
Между ударами Эрис поднял руку Несты над головой и развернул ее с такой силой, что ее пятки оторвались от земли. Она едва закончила вращение, когда он снова развернул ее, ее голова повернулась с такой точностью, что у Кассиана перехватило дыхание.
А ее ноги …
Одно вращение за другим, двигаясь по опустевшему танцполу, как ночная буря, ноги Несты в туфлях танцевали так быстро, что движения казались почти размытыми. Он знал, что Эрис вращал ее, но ноги держали ее, подталкивали. Именно она вела этот танец. На седьмом круге она закружилась так быстро, что поднялась на цыпочки.
На девятом круге Эрис отпустил пальцы. И Неста, все еще вытянув руку над головой, повернулась еще трижды. Каждый из сапфиров на ее диадеме мерцал, словно освещенный внутренним огнем. Рядом кто-то ахнул. Это могла быть Фейра.
И когда Неста закружилась в одиночестве — на носках одной ноги — она улыбнулась. Не скользкая улыбка придворного, не застенчивая, а чистая, дикая радость, вызванная музыкой, танцем и ее искренней покорностью.
Это было все равно что увидеть, как кто-то рождается. Оживает.
К тому времени, как Неста закончила последний поворот, этот абсурдный вызов основным законам движения и пространства, Эрис снова держал ее за руку, вращая ее еще три раза, его рыжие волосы сверкали, как огонь, словно эхо неконтролируемой, темной радости, вырвавшейся из него.
Мать Несты хотела для нее принца. Теперь Кассиан думал, что она недооценила свою дочь. Только король или император годился для человека с таким уровнем мастерства.
Она соблазняла Эриса. Ропот Вытесанного Города подтвердил, что Кассиан был не единственным, кто заметил это.
Глаза Эриса светились неприличным желанием, когда он упивался улыбкой Несты, сиянием вокруг нее. Он знал, во что может превратиться Неста, будь у нее хоть капля честолюбия. Правильное руководство.
Если он узнает, что Ужасный Клад отвечает ей, что она Сделала его новый кинжал …
Это было ошибкой-привезти ее сюда. Чтобы поставить ее перед Эрисом, перед всем миром.
Выйдя из кокона горя и ярости, эта новая Неста вполне могла поставить на колени целые дворы. Королевства.
Музыка росла и росла, все быстрее и быстрее, и когда прозвучали последние ноты, Эрис снова отпустил ее. Неста снова развернулась, еще три точных, совершенных оборота, когда Эрис опустился перед ней на колено и подняла руку.
Последняя нота взорвалась и удержалась, и Неста остановилась со сверхъестественной легкостью, взяв Эриса за руку, выгнула спину, и вскинула другую руку, олицетворяя портрет триумфа.
***
Начался следующий танец, и Неста не колебалась, когда Эрис ввел ее в него. Это был более легкий танец, чем первый, музыка которого была песней в ее крови.
Ее партнер мог быть чудовищем, но он умел танцевать. Знал, как ее тело кричало, чтобы сделать эти дополнительные, одиночные повороты, и отпустить ее не один, а два раза, и даже тогда этого было недостаточно. Если бы на ней не было тяжелого платья, она, возможно, попросила бы оркестр сыграть песню снова, чтобы она могла просто исполнять поворот за поворотом в одиночку.
Она была пьяна от музыки. Но второй танец не требовал ни дикого вращения, ни избытка эмоций. Как будто дирижер оркестра, спрятавшийся в этой комнате, хотел, чтобы она передохнула. Или, по крайней мере, поговорила с ее партнером.
Янтарные глаза Эриса изучали ее.
— Понимаю почему Рисанд прятал тебя.
Она должна была льстить ему, держать его на своей стороне.
— Я видела тебя на прошлой неделе.
Эрис усмехнулся.
— И как бы ни было захватывающе видеть, как ты заставляешь Тамлина бежать прочь, поджав хвост, я не видел тебя с этой стороны. Время, прошедшее после войны, изменило тебя.
Она не улыбнулась, но встретила его пристальный взгляд и сказала:
— В лучшую сторону, я надеюсь.
— Конечно, в более интересную. Похоже, ты все-таки пришла сегодня поиграть. — Эрис развернул ее, и когда она повернулась к нему, он прошептал ей на ухо:
— Не верь той лжи, которую они говорят обо мне.
Она отстранилась ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом.
— О?
