Дворянин из Рыбных лавок полностью

И тот начал перечислять сии причины. Прежде всего, это слово из преступных записей, похожее на Vice Roi, то бишь, «вице-король». Как известно во внутренней и международной дипломатической и чиновничьей переписке на французском языке таким же образом обозначается наместник, к примеру в Царстве Польском. А наш возлюбленный Император Александр I буквально на днях произнес в польском Сейме впечатляющую речь, в которой был к польским магнатам добр, «слишком добр». (Вязьмитинов произнес это так, чтобы, упаси бог, нельзя было услышать упрека возлюбленному Императору, и лишь осуждение неразумным польским магнатам, неспособным оценить сию доброту разумным способом, но склонным злоупотреблять ею.)

Обычное стремление Вязьмитенова придать всякому злоумышлению польский оттенок было понятно и уже привычно. Но на сей раз в его речах Горлису показалось ценным и точным столь однозначное соотнесение понятия Vice Roi именно с текущей реальностью Российской империи, институтом «наместничества». Ранее это выражение «вице-король» ему казалось скорее метафорой, употребленной в чей-то адрес с понятным смыслом: человек важный, возможно, заносчивый, однако не король, причем настолько, что и сам это понимает. Но, скорее всего, вот именно такая чиновная трактовка, сделанная «особым чиновником» может оказаться верною.

Вязьмитенов же продолжал, особо отметив, что Государь Император назначил наместником, то бишь Vice Roi’ем Царства Польского, генерала Зайончека, к тому же пообещав ему княжеский титул. На что именитые представители Чарторыжских и Понятинских, имевшие виды на вице-королевскую должность, не могут не обидеться. В спасенных же от огня обрывках записей имеется намек на «польский след». Это, конечно же, обрывок «ятинскі», почти наверняка означающий русское написание одной из двух названных фамилий.

И снова важное рассуждение. Горлис стремясь к осторожности, долженствующей обезопасить от скорых выводов, могущих нанести кому-либо вред, не хотел пока делать четких предположений о том, что может скрываться за записью «ятинскі». К тому же никто не сказал наверняка, что это именно обрывок фамилии, а не какого-либо другого слова. Но по трезвому размышлению после версии с «вице-королем» как наместником подразделения Российской империи (Царства Польского) всё же следует принять, что и тут Вязьмитенов имеет ratio[25]. Влияние, богатство и численность рода Понятинских столь велика, что, конечно же, просится именно такая расшифровка сего «ятинскі».

— Евгений Аристархович, позволите ли воспользоваться бумагой и пером с вашего стола? Для пометок.

Вязьмитенов благосклонно кивнул. Натан же, сложив вдвое лист именной рабочей бумаги «чиновника по особым», сделал на нем несколько пометок. Хозяин кабинета даже установил некоторую паузу, чтобы не мешать важному процессу. После чего продолжил.

Следующий акцент его речи состоял в том, что абракадабра с латинскими изречениями per spiro ad показывает, что злоумышленник или же злоумышленники, человек или же люди, имеющий или же имеющие отношение к сей криминальной истории, не вполне психически здоровый или же — не вполне здоровые.

Этот тезис показался Горлису менее ценным, но, чтобы не обижать хозяина, он также сделал пометку, представляющую собой набор кругов, овалов, дуг, при быстром взгляде напоминающих буквы. И про себя подумал: «Ежели кто попробует сие разгадать, то в жизни не догадается, что ж оно означает».

Далее Вязьмитенов перешел к «греческому следу», о каковом также забывать не следует.

— Почему же, Евгений Аристархович? — спросил Натан, партнерски уже чувствуя ритм и не дожидаясь особой паузы.

Да потому, как в скором времени вместе с Его Величеством в Одессу прибудут генерал Аракчеев, а также министр иностранных дел России граф Каподистрия, бывший правитель Ионических островов. («Не правитель, а глава местной милиции», — отметил про себя Натан, точно помнивший это по газетным материалам, но исправлять собеседника, разумеется, не стал.) Не исключено, что некоторые недостаточно благоразумные представители многоуважаемой греческой общины Одессы пойдут на некие ухищрения, чтобы в присутствии Каподистрии получить некие льготы (понятно — намек на Ставраки и обустройство черты порто-франко). При том эти же неблагоразумные деятели могли (и могут!) совершать неблагоразумные действия в иных историях, как, например, в деле Гологура.

На этом Вязьмитенов закруглил аудиенцию, по-свойски сказав, что у него срочные дела, требующие немедленного и довольно дальнего выезда…

Натан поспешил домой, но — экая досада — Росины, как и прошлым вечером, не застал. Странно, вроде бы должна быть свободна. Но, видать, на репетицию нежданно вызвали. Так что обедать пришлось в одиночестве и у себя. Ну, то есть не совсем в одиночестве. Пришла похозяйствовать Марфа, благо, работала она не шумно.