Дворянин из Рыбных лавок полностью

Но вместе с угощениями и прибаутками он говорил и о деле. Греческий пафос его речи был примерно тот же, что и в случае с pani: не нужно лезть не в свое дело, тем более что «ни я, ни мои друзья ни в чем не виноваты». Несмотря на подслащивание, угрожающие слова, произнесенные Ставраки, звучали весьма убедительно.

Смысловой пик разговора наступил, когда грек с ловкостью ярмарочного фокусника достал откуда-то лист бумаги, сложенный вчетверо, развернул его и сказал, не поворачивая написанным к Натану:

— Хочу еще раз извиниться за неудобства, господин Горлис, — в устах хозяина дома Натанова фамилия звучала совершенно греческой, ну, скажем, как Такис. — Однако мои люди, которых я еще примерно накажу, сказали, что у вас из кармана выпал сей лист. Так что я спешу его вам вернуть.

Натан протянул руку за бумагой. Однако Ставраки не торопился ее отдавать и продолжил речь в другом направлении:

— Но вы, думаю, поймете меня, ежели я по-дружески попрошу вас сказать немного о написанном здесь, на именной бумаге высокочтимого мной и всеми одесского чиновника.

Горлис дожевывал инжирную колбаску средней перчености, однако запивать ее вином, как делал ранее, не стал, понимая, что опять придется держать ответ, как и в гостиной у pani. Потому лучше сохранять имеющуюся трезвость. Правда, теперь он чувствовал себя более уверенно, чем ранее, поскольку один раз это испытание уже прошел. Постфактум, кстати, придумал убедительную версию, и молчать, запираться смысла не видел.

— Гляжу, господин Горлис, здесь помечены некий «вице-король» и некий «Понятинский». А далее — какое-то неразборчивое слово. Просто любопытство разбирает, что же в нем заключено. — Греческий купец состроил извиняющуюся улыбку, дескать, имею такое досужее любопытство, что никак не могу с собой сладить.

Говорить, как в прошлый раз, что это греческий шрифт, теперь было неразумно.

— Ничего нет в том слове. Вы же видите — чистая абракадабра. Просто мелкая мошка в перо попала. Так пришлось расписать перо, дабы не возвращать его хозяину ущербным.

— Ах да. Конечно, вижу. Но вот далее…

И вот тут Натан напрягся — что ж там «далее»? Ничего более на сём листе быть не должно!

— Вот, знаете ли, под абракадаброю вписано, причем другим почерком, иным пером и чернилами. Да еще и латиницей…

Что ж там может быть написано, ежели Натан ничего не писал?!

— Изволите ли видеть, написано слово, которое мне неплохо известно…

Да что ж это за слово такое, «неплохо известное» Платону Ставраки. Сколько может тянуть этот грек?

— И слово сие — Stavraki.

Опять merde! Когда ж это полька успела вписать в лист фамилию купца. Видимо, он в какой-то момент отвлекся и не заметил.

— Да тут еще и пометки такие странные… — продолжил Ставраки.

О, трижды merde! Натан же не успел посмотреть, что pani накалякала на листе. Выходило, что сейчас у него ситуация более сложная, чем была, поскольку он не знает, что и в каком месте успела полька изобразить на листе.

— С радостью отвечу на все вопросы столь радушного хозяина. Но только будьте любезны, господин Ставраки, объяснить, какие именно пометки показались вам странными?

— Пожалуйста! Первые два слова помечены знаком. А вот моя фамилия оставлена без оного. Такое впечатление, будто некий вице-король и какой-то из Понятинских в каком-то случае избраны для чего-то. А моя скромная персона оставлена не у дел.

Волнения Ставраки стали понятней. Хорошо, впрочем, что на листе нет фамилии его конкурента в подряде на черту порто-франко — Абросимова. Так что тут можно фантазировать довольно смело.

— Господин Ставраки, это большая тайна. Но из уважения к вам лично и греческой общине вообще, я скажу, — далее Натан продолжил шепотом: — Вы же знаете, что скоро к нам в Одессу приедет наш возлюбленный император?.. В его пребывание планируется большая программа. По просьбе начальства я записал имена нескольких польских подданных Его Величества, имея в виду, что во время торжественных церемоний буду координировать их участие в общей программе. Однако же вместе с Его Величеством ожидается приезд графа Каподистрии. И мой коллега из чиновников, не имея под рукой своего листа, записал вашу фамилию у меня. Потом он перенес вас в свой список. Такой человек, как вы, тоже займет подобающее ему место в торжествах. Но поскольку вы не из моего списка, то тут и не помечены.

— А что, — спросил Ставраки, просияв глазами, — Вы верно знаете, что Его Сиятельство граф Каподистрия приедет с государем императором?

Вообще-то Натану казалось, что об этом все знают. Но да, да, возможно, о приезде Каподистрии он услышал только и именно от Вязьмитенова. И это было секретом. Было… Что ж теперь делать — сказанное слово улетело. Причем в доме, где его более всего ждали. Довольный Ставраки вернул Натану лист, и они начали раскланиваться перед отъездом.

Но на прощание грек затронул, как обычно витиевато, еще одну тему:

— Вам, господин Горлис, поручено расследовать убийство, совершенное в лавках, что на откупе у негоцианта Абросимова.

— Да.