– Ну и чего смотрите? – спросила она, запихивая чулки в туфли. – Ладно. Давайте так. У вас, – она ткнула пальцем в Иду и заткнула за пояс подол юбки, – сегодня какой-то прием. Кухня вся в крови, а посередине лежит труп. Мы здесь вроде как гости. Вам явно не нравится, что мы это все видели, и вы не знаете, что теперь с этим бардаком делать – вряд ли одноногая бабушка – простите, фрау Блой – и… вы, фрау Вижевская, успеете все тут убрать.
– И что ты предлагаешь? – раздраженно спросил Штефан.
Он успел представить, как завтра днем Ида, у которой есть ключи от всех комнат, просто зайдет к ним в спальню и перережет горло сначала ему, а затем Хезер. Потом представил, как она отравит их за завтраком.
Потом подумал, что ей все-таки нужны очки, поэтому возможно Ида дождется весны. В любом случае, Берта не для того наняла иностранную прислугу и спрятала труп батлера – а Штефан не сомневался в том, что он мертв – чтобы вот так просто отпустить такую тайну с бродячим цирком.
И он понятия не имел, что им теперь делать.
– Мыть полы, – безжалостно сказала Хезер. – Мы поможем вам убрать, а потом забудем, что здесь был какой-то повар. И трепаться не станем, да, Штефан? Мы же будем вроде соучастники.
– И кто вам мешает потом сказать, что вы никаких полов не мыли? – поморщилась Ида.
– Фрау Блой, а можно разговаривать и отвечать на вопросы?
– Можно, – вздохнула Берта. Ей пришлось опереться на стол, потому что трость скользила на растекающейся крови. Штефан видел, как черный рукав ее жакета пачкает сахарная пудра с марципанового цветка.
– А есть? – зачем-то уточнила Хезер.
– До завтрашней ночи – все можно, – с легким раздражением ответила Берта, наклоняясь, чтобы открыть потайной отсек под столом. Вытащила несколько ведер и надорванный бумажный пакет, выпрямилась и тростью захлопнула дверцу.
– Ну и хорошо, мы без кофе тут не справимся. Готфрид, это у вас из кармана не окуляр торчит? – спросила Хезер, пододвигая к себе стоящую на краю миску с кремом.
Готфрид с легким удивлением достал из кармана пиджака очки. Трубка с иглой бессильно повисла, как хвост мертвой змеи.
– Славно! Штефан наденет очки и поснимает нас, ведра, тряпки, торты и труп. Ну и что, мы будем тут убирать? – Она обмакнула палец в крем, с края где не было крови. Быстро облизала, и вздохнула: – А сахар он добавить не успел.
Штефан заметил на лице Иды растерянность и почувствовал, как изнутри его согревает растущее злорадство. Томас ценил Хезер за то, что у нее был легкий характер, она нравилась публике, была исполнительна и потому что он, Штефан, ее любил. А Штефан в очередной раз вспомнил, что когда-то очаровало его в девочке с персиком и подбитым глазом.
– Фрау, вам бы переодеться, – вздохнула Хезер. – И давайте что ли занавеску какую-нибудь снимем…
– Зачем? – подобралась Берта.
– А труп во что завернуть? Куда вы, кстати, их складываете? Ну, вот тех разбойников – куда дели?
– В сарай, – скривилась Берта. – Не надо трогать занавески, я принесу покрывало… Ида, тебе правда лучше переодеться.
– Это ваша работа, господин Рэнди? – равнодушно спросила Ида, глядя, как Хезер разводит в ведре мыльный порошок.
– Жаль вас разочаровывать, – меланхолично сказал чародей. – Я в цирке работал недолго, но там, кажется, все такие.
Кровь отмывалась плохо. В центре кухни был устроен слив, и туда было удобно сгонять воду, но на каменном полу все равно оставались неопрятные пятна. Хезер отмыла угол стола, залезла на него и принялась оттирать широкую столешницу, позволяя крови стекать на пол. Добравшись до доски, на которой были разложены коржи, она остановилась, вытерла руки об юбку и бережно подняла один двумя ладонями.
– Мягкий, – восхищенно сказала она. – И пахнет вкусно… Как гости будут без торта?
– Переживут, – огрызнулся Штефан, сгоняя в слив очередной темный сгусток. – Жратвы навалом.
– Слушайте, ну тут совсем немного забрызгало. Давайте вырежем где кровь и кремом дырки заделаем?
– Хезер, да ради всего святого!
– Ну что?! Томас называл это «иронично обыграть».
Добивалась Хезер этого или нет, но работа действительно помогала и странно успокаивала, несмотря на то, что напоминала о войне. Тяжелая и грязная, но привычная и потому понятная, работа превратила таинственное убийство в обычную грязь. Хезер, улыбнувшись словно в ответ на его мысли, спустилась со стола, развела еще полведра мыльного раствора и выплеснула на пол. Мгновенно порозовевшая пена укрывала ее щиколотки, и она вытерла ноги белым ручным полотенцем прежде чем снова забраться на стол.
Вернулись Берта и Ида. Штефан не ожидал увидеть Иду, тем более в сером домашнем костюме, похожем на пижаму, но она закатала штаны, опустилась на колени и принялась оттирать кровь от плиты. Он пожал плечами и обернулся к Берте.
– В сарай? – коротко спросил он.
– В холодник. Там… – она махнула рукой на неприметную железную дверь рядом со спуском в погреб. – Там лестница будет, не поскользнитесь… и не рядом с продуктами, ладно?
Штефан кивнул. Готфрид уже сидел на коленях рядом с поваром, пытаясь прикрыть рану фартуком. Чародей поднял глаза и усмехнулся:
