Под конец Штефан готов был просить у Берты то, что она добавила в тоник, без всяких посторонних травок и экстрактов. А можно морфий или даже опиумные капли, потому что обычного алкоголя явно уже было недостаточно, чтобы успокоить воспалившееся, пульсирующее сознание, полное сиропа и крови.
Готфрид тоже выглядел уставшим, но не больше, чем после выступления в цирке. Штефан вдруг подумал, на что похожа жизнь чародея. Если всякое колдовство стоило ему так дорого, если к усталости примешивалась еще и боль, то Штефан не понимал, зачем Готфрид вообще колдует. Сам он чувствовал себя, будто в одиночку собрал и погрузил в фургон цирковой шатер, причем эта работа не принесла ему желанной отупляющей усталости.
После сеанса Ида впервые за эти дни спустилась к ужину.
Хезер уже сидела за столом, уставшая и чем-то ужасно довольная. От нее больше не пахло алкоголем, а волосы были подвязаны зеленым шарфом.
В столовой было тепло и тихо. Горела только половина светильников, и желто-рыжий полумрак успокаивал усталые глаза и кутал изможденное сознание. Даже алкоголь стал не нужен.
В центре стола на подставке стояла фарфоровая супница, полная тушенного в густом темном соусе мяса. Не такого, как готовил Берток – от мяса отчетливо пахло любимым Идущими чабером, а соус, судя по всему, был приготовлен из вываренных запеченных костей, черного перца и красного вина.
Все-таки Хезер нашла себе занятие гораздо лучше.
…
Паника нахлынула внезапно – обжигающая, оглушительная и беспощадная.
– Просыпайся! – прохрипел Штефан, толкая Хезер.
– В чем дело?..
Он пришел в себя уже отодвигая секретер от двери. Обутый, в пальто, одной рукой Штефан упирался в угол секретера, а другой сжимал выше локтя руку Хезер, которая пыталась укутаться в шаль и сонно щурилась, разглядывая вновь ожившие узоры на обоях и струящийся между досок паркета дым.
– Ну и что это такое? – пробормотала она.
Штефан остановился. Растер лицо колючими обшлагами.
В комнате пахло гарью, а из углов слышался отчетливый треск горящего дерева. Что-то билось в окно снаружи, в воздухе висела плотная взвесь холодного дыма, который не душил и не жег глаза.
То есть не происходило совершенно ничего необычного.
– Горим, – виновато развел руками Штефан. Он совершенно забыл, что в доме случаются еще и фантомные пожары.
Сердце все еще колотилось в нехорошем, рваном паническом ритме, но место ужаса уже заняло привычное раздражение. Все-таки проклятому колдовству удалось проникнуть в его сон, словно то, что жило в доме не желало, чтобы этот день, тяжелый и мутный, наконец закончился.
– А это что?!
Хезер показывала на стену рядом со шкафом. Штефан пригляделся.
Вместо привычных усиков из стены тянулось черное щупальце в пестрых перьях. Оно прилипло к обоям, обвило шнурок выключателя и тянулось к дверной ручке.
– Да не обращай внимания, – пожал плечами Штефан. – Давай спать, к утру само рассосется.
– Гарью пахнет, – пожаловалась Хезер. – Чего это оно опять буянит? Было же вроде… когда Ида только приехала.
– Наверное, она когда перенервничает начинается… вот это, – проворчал он. Интересно, что сказал бы Готфрид про дым. Он тоже настоящий, только мертвый?
– Слушай, пошли отсюда, а? – попросила Хезер. – Давай в библиотеке посидим, или где…
– Не стоит по этому дому по ночам ходить, – резонно заметил Штефан. – Вот ни разу ничего хорошего еще не случилось.
– Не хочу спать в воображаемом дыму, – скривилась она, поправляя шаль. – К тому же ты мне вечно рассказываешь, как тут то волосы расчесывают, то вопросы с подвохом задают. Я, может, тоже хочу посмотреть.
– Ты же боишься.
– Ну, я уже испугалась, – криво усмехнулась Хезер.
Штефан хотел возразить, но потом оглядел комнату – дым сгущался, а усики на обоях шевелились все быстрее – отодвинул секретер и вышел в коридор.
В ту же секунду ему под ноги бросилась черная тень.
Змей замер прямо перед ним, разинув медный клюв. Штефан впервые увидел, как раздуваются перья у него под головой – словно капюшон у кобры.
Хезер вскрикнула, замерев на пороге.
– Не выходи, – тихо сказал ей Штефан, скосив глаза. Змеиный хвост лежат вдоль полоски соли, отрезая путь в комнату.
Он быстро перебрал все правила – вроде, они не нарушили ни одного.
–
Штефан едва не кивнул, но вовремя вспомнил, что на вопросы отвечать нельзя. Он жестом позвал Хезер, и она, опасливо подобрав подол рубашки, переступила через змеиный хвост и вышла в коридор.
– Идем, – ободряюще улыбнулся он. – Мы ведь не собираемся ничего есть, верно?
– Я на всякий случай тебе не отвечу, – пробормотала она, попытавшись улыбнуться в ответ.
Змей сомкнул клюв и опустил перья.
– Красиво! – неожиданно сказала Хезер, глядя, как он разворачивает кольца, оседая на пол. – Он нас разбудил, верно?
Змей боднул ее под локоть.
