Казалось, его прибили к крыше гвоздями. Каждая секунда могла стать последней – боль станет нестерпимой или он потеряет Узел, слабенький, почти распутанный, никому не нужный Узел в соседнем квартале. У Готфрида было всего несколько дней, чтобы настроиться на этот Узел, и его нити так и норовили выскользнуть из пальцев.
Он потеряет концентрацию – или сознание – и все закончится. Кто-нибудь обязательно поднимет голову, увидит снайпера на единственной подходящей, но такой невыгодной позиции. И тогда его, Готфрида Рэнди, заставят вспомнить, почему ему нельзя возвращаться в Морлисс, а Дайк Варнау снова останется жить.
Человек с винтовкой, сидящий на краю крыши, дышал ровно и сосредоточенно вглядывался сквозь линзы очков ночного видения в темноту, заливающую улицы. Готфрид знал, что он видит – рыжие тени в рыжей мути. Одна из этих теней – их цель, придворный чародей Дайк Варнау, который тоже не должен был возвращаться. И с которым Готфрид очень, очень хотел бы встретиться лично.
Две точки никак не хотели выйти из вагона – Варнау и его сопровождающий. Еще две, окруженные дежурной сеткой антимагических чар, встречающие, замерли чуть в стороне от вокзала – наверное, курили. Сетка у них была дешевая, небрежно наложенная. Они не охранники – просто встречают чародея. Готфрид мог разорвать ее за несколько секунд. Мог заставить их выстрелить в Варнау, и тогда человек с винтовкой, Бенджамин Берг, стал бы не нужен. Но Варнау почувствует нарушение в чарах, наложенных на подчиненных раньше, чем Готфрид успеет внушить им порядок действий. Поэтому оставалось только ждать, наблюдать, предугадывая намерения и колдовать совсем немного – никакого насилия, капля навязанной воли, которую и не различить в ворохе других чар. Хорошо, что встречающим и так не хочется смотреть наверх – кажется, пошел снег.
Готфрид едва не потерял концентрацию, позволив себе отдаться короткой мечте о снегопаде. Много замерзшей воды, холод, в котором нет боли. Нет гвоздей в переносице и висках, не кажется, что кто-то щипцами вырывает из затылка по куску кожи.
Бен, словно почувствовав что-то, обернулся – Готфрид почувствовал, как колыхнулась его точка, как от черного разрыва страха под броней отделилось юркое щупальце тревоги.
Готфрид решил воспользоваться моментом и жестом попросил передышки. Бен медленно лег, скрывшись за парапетом.
Готфрид наконец смог открыть глаза. Боль отпускала мгновенно, в тот же миг, как он переставал колдовать.
