Он вытер лицо заготовленным платком, заткнутым за воротник пальто. Крови было немного – по крайней мере, пока. На соседних крышах раздавался ржавый визг флюгеров. Медная стрелка на их крыше вертелась бесшумно, раздражая надоедливым фоном чужого колдовства.
Прокопченный вокзальный воздух казался чистым и прохладным. Грязно-лиловое небо – недосягаемо прекрасным.
Готфрид с усмешкой подумал, что в его положении есть преимущество – вряд ли кто-то способен так ценить момент и так радоваться сырой зимней дряни, висящей над уродливым вокзалом, как человек, который только что перестал себя пытать.
На эту мысль он и потратил секунды передышки. Медленно закрыв глаза, он махнул рукой, и Бен вернулся на позицию.
Боль не только отпускала, но и наступала мгновенно. Не давала секунд послабления, нарастая – нет, она топила сразу и целиком. Но она больше не имела значения, потому что точки за ледяной броней вагона пришли в движение.
Дайк Варнау был раздражен и его точка была красной, размытой гневом. А вот встречающие моментально потускнели до кирпично-рыжего. Четвертое сознание – спутник Варнау – вспыхивало лиловыми вспышками какого-то бесшабашного веселья, заключенного в панцирь серебристой сдержанности.
Чародейка. Такая же, как большинство чародеек – сумасшедшая. Окруженная правильно сплетенной, неприступной сеткой, она то и дело позволяла сполохам лилового куража пробиваться сквозь серебро. Вот на кого надеялся Варнау.
Старый ублюдок снова прятался за чужие спины.
Готфрид провел ладонью по крыше. Раздался едва слышный шорох, и Бен обернулся. Готфрид, не открывая глаз, показал ему два пальца – чародейку тоже нужно застрелить. Черный разлом бесконтрольно вспыхнул тревогой, впрочем, тут же затянулся.
«Не смотри наверх, – ласково говорил он двум кирпичным, бледнеющим сознаниям, – смотри за Варнау. Вдруг он недоволен? Что это он ищет в кармане, а?»
Он понятия не имел, ищет ли что-то Варнау в карманах, но точно знал, что два человека сейчас уставились на его руки, а чародейка плеснула лиловым, почувствовав чужое внушение.
Бен всегда точно чувствовал момент. Поэтому он до сих пор был жив, поэтому он сейчас сидел на крыше, и поэтому выстрел раздался именно когда лиловый тяжело набряк фиолетовым. Лиловый погас, а следом, сразу после второго выстрела – багровый сполох гнева.
Бен сделал еще три выстрела – контрольные, но Готфрид чувствовал, что Дайк Варнау мертв, а чародейка умирает.
Бен начал складывать оружие. Готфрид остался лежать, чувствуя, как лицо обливает раскаленная смола.
