Дыши, Энни, дыши полностью

его талии. Джереми совсем не находит это странным, а вот Ник выглядит так, словно

может убить парня, а мама, краснея, внимательно осматривает его. Я вытягиваю губы и

причмокиваю в поцелуе, чтобы поддразнить ее, и она сердито смотрит на меня. Когда я

вижу чудовищный информационный стенд о безопасном сексе, мы с мамой обе начинаем

краснеть. Это что, корзина с презервативами висит на стене? И небольшая надпись

гласит: «Возьми столько, сколько тебе нужно!»

Принято к сведению.

91

N.A.G. – Переводы книг

Я засовываю ключ в замок от моей комнаты. Здесь я буду жить до следующего лета. Ну,

поехали. Толкаю дверь и обнаруживаю, что я здесь первая. Мама с Ником заходят и

осматривают маленькую кухоньку и ванную, что соединяет мою комнату с Келси.

Они с Ванессой написали мне ранее, что приедут после полудня. Я рада, что добралась

сюда раньше Игги. Мне нужно время побыть одной, чтобы адаптироваться.

– Хочешь, я начну переносить твои вещи? – спрашивает Джереми, и я киваю. Они с

Ником исчезает за дверью, а я стараюсь решить, какую кровать должна занять. Ту,

которая ближе к двери? Ванессе, наверно, понравится окно. Нет повода начинать год со

ссоры, как те девчонки в холле.

Я опускаю свой рюкзак на кровать у двери и проверяю гардеробную, стол и туалетный

столик с зеркалом.

Джереми – парень, которого я считала воплощением мускулатуры, – шатаясь заходит в

дверь, нагруженный коробками с моими вещами.

– Боже мой, Энни, что здесь?

– Книги, я думаю.

– Ты упаковала целую библиотеку? – Он кое-как ковыляет к столу и опускает коробку.

В следующий раз он приносит тяжелую коробку с моей одеждой. Пот блестит на его лбу.

Я даю ему перерыв, после того как он затаскивает наверх принтер. Ура моему

персональному мастеру на все руки!

– Спасибо, – говорю я, разбирая маленькую стопку фотографий, которые планирую

повесить.

Джереми поднимает старую фотографию, на которой мы с мамой и Ником на

миноносце «Алабама»–большом корабле Второй Мировой, стоявшем в доке в Мобиле.72

– Не стоит бывать на корабле вроде этого в июле, – говорю я. – Мы сварились там.

Он улыбается и кладет фото. Начинает быстро перебирать стопку, пока не натыкается

на нашу с Кайлом совместную фотографию со дня Благодарения в тот год, когда мы

уговорили наши семьи обедать вместе. На фото я кормлю Кайла кусочком тыквенного

пирога, а он морщится.

– Он ненавидел тыквенный пирог, – говорит мама, разглаживая топик. – Но тогда ел,

потому что Энни старалась приготовить его.

Мой позвоночник деревенеет, когда я бросаю взгляд на выражение Джереми –

заинтересованное, но нервозное.

– Это был худший тыквенный пирог, который я когда-либо пробовала, – добавляет

мама.

– Мааааам, – ною я.

Джереми корчит рожицу:

– Пожалуйста, никогда не пеки для меня тыквенный пирог, Энни. – Я отпихиваю его

руку, а он смеется. Затем снова фокусируется на фотографии: – Его звали Кайл?

Я киваю и забираю фото из его рук. Мне нужно всхлипнуть, но я не позволяю себе. Я

должна уметь смотреть на долбанную фотографию, не превращаясь в гейзер. Медленно

беру кнопку и вешаю фото. Испускаю долгий вздох.

Джереми хватает еще одну фотографию и кнопку и криво прикалывает фото на

середину доски.

– Нет, – говорю я. – Это смотрится ужасно.

– Прекрасно смотрится, – ворчит он и так же непривлекательно вешает другое фото.

– Ууф. Ты не мог бы уже принести остальные тяжелые коробки?

Мама хихикает. Мы с Джереми оба разворачиваемся и смотрим на нее. Она прочищает

горло и возвращается к раскладыванию одежды.

Не занимает много времени распаковаться и пристегнуть на замок мой велосипед

снаружи, и вскоре приходит время Нику уезжать на встречу со своей девушкой. Маме

пора возвращаться в «Куик Пик». А мне начинать новую жизнь.

Джереми, должно быть, чувствует, что я хочу попрощаться со своей семьей наедине:

– Я подскочу попозже, ладно? Напиши, если захочешь потусоваться.

Я медленно киваю:

– Спасибо, что помог нам.

72 Город, штат Алабама, США.

Миранда Кеннелли

Дыши, Энни, дыши

– Я бы не пропустил это. – Он быстро приобнимает меня и идет по коридору,

оглядываясь через плечо. Моя комната внезапно кажется мрачнее. Нужно нарвать

цветов, или повесить постеры, или выудить моих коров из кладовки дома.

– Ты приедешь домой на выходные в День Труда, верно? – спрашивает мама.

Я киваю:

– Ты же знаешь, я могу приехать домой и раньше, если мне понадобится.

– Звони в любое время, хорошо? – говорит Ник. – Дня или ночи. И я тут же буду

рядом.

– Спасибо.

Мой брат крепко обнимает меня:

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

А затем время прощаться с мамой. И тогда я теряю контроль. Слезы катятся по моему

лицу. Отстойно, что что-то настолько волнительное – так печально. Она обнимает меня и

гладит по волосам. Открывает рот, чтобы заговорить, и я жду, что она скажет, что любит

меня. Что гордится мной. Чтобы я шла за своей мечтой. Или процитирует какую-нибудь