Дзен и железяка полностью

Все, все не так! Как он не понимает! Ее к нему тянет как магнитом. Нравится в нем все, и даже недостатки его не портят, дополняя образ. Маша не хотела смешивать деловые отношения и личную жизнь. Она даже радовалась, что провалилась на собеседовании, так даже лучше.

– Вообще-то я против отношений на рабочем месте, – сухо сказала она. – Или – или.

Это была предельная степень откровенности. Ей надо было знать, на что рассчитывать. Мужчина замер.

– Иван, зеленый, – напомнила она.

Сзади машины, а они стоял. Все, поехали… Едут молча, и ей не по себе, но остановится она уже не может. Надо все прояснить с «вражиной», прежде чем ввязываться в авантюру с работой.

– А у тебя были отношения на работе? – внезапно спросил он.

Она вздрогнула.

– Не было. Собственно, я потому и ушла с прежнего места, – призналась она. – Директор ко мне приставал.

Золотов переваривал услышанное. Маша молча смотрела в окно: что угодно, куда угодно, лишь бы не встречаться с ним глазами.

– Ты думаешь, я буду пользоваться своим служебным положением… – начал было он.

– Да ничего я не думаю! – перебила она его. – Это другое. Наоборот. Я думаю, что это я буду пользоваться своим служебным положением…

Она осеклась. Лишь бы он только понял, о чем она вообще.

– Нам вообще-то направо, – напомнила она и тут поняла, что мужик немного не в себе.

Это было непохоже на обычно педантичного, дотошного в мелочах и невозмутимого «вражину».

– А, да.

Он повернул к спорткомплексу. Зазвонил телефон за пазухой в кармане, куда Маша прятала его от мороза, чтоб не разрядился. Девушка снова вздрогнула, как от разряда тока. Это был брат.

– Алло?

– Алло, Маш! Жди внизу, я сейчас!

– Ой, а мы уже едем. Почти доехали, – сказала она.

– Как?!

– А вот так, – ответила она и, прикрыв ладонью трубку, сказала: – Это Тимур. Сам будешь с ним разбираться. Я сегодня устала.

– Хорошо, – непонятно чему развеселился «вражина».

Доставил он ее, кстати говоря, точно в срок, минута в минуту. «Пунктуальный, шо писец», – как выразилась Катерина, увидев, кто подвез до работы подругу. Маша еле отбилась от расспросов, что да как.

– Ну, Ка-ать… Потом расскажу, – сказала она. – Честно-честно. Ничего не было, правда.

– Ну и зря, – прищурилась та. – Тундра ты, Машка. Наивная чукотская девочка.

***

Директор «Пилигрима» Павел Андреич Баскаков вернулся с очередного судебного заседания, где они с бывшей супругой делили совместно нажитое имущество. Благоверная умудрилась нанять молодого, но дюже борзого адвоката. Этот сучонок Агейко камня на камне не оставил от защиты. Кажется, придется делиться.

От этой мысли словно серпом по яйцам, так сильно Баскаков любил деньги. Бывшая жена откуда-то узнала о его счетах в разных банках и даже о квартирах в Сочи и в Таиланде. Разве что столовое серебро не пересчитала, а сразу увезла, съезжая с квартиры.

А еще бух нудит, денег просит… Попробуй не дай…

А еще налоговая что-то там пишет смутно угрожающее…

А еще заместитель хитрит, мутит что-то свое, да кто ж его разберет…

А еще на носу выставка «Экспо», к которой он не готов, а новая секретутка – уже вторая по счету после ухода Кругловой, – тем более не сможет подготовиться. В постели она лучше, чем в канцелярской работе. Вот, сидит, зараза, полирует ногти, вместо того чтобы делом заняться. Даже не встала при его появлении. Только глазами сверкнула и бюст выпятила посильнее. Не до того ему сейчас, дела. Вот так мужики и кончаются…

Кстати, что это торчит из папки входящей корреспонденции? Знакомый логотип.

– Нина! Почему ты не отдала мне факс от норвежцев? – моментально завелся он, стремительно багровея.

Секретарша соизволила встать. Поправив белоснежную блузку и словно ненароком коснувшись кружева в ложбинке декольте, она уставилась на начальника. Взгляд был наглый и блудливый, как у кошки.

– Что-то не так? – промурлыкала она. – Прислали, когда вы были на заседании.

Вот шельма! Сохраняет видимость официоза на работе, хотя отношения почти сразу же после собеседования перешли в горизонтальную плоскость.

– Ты мне не ври, – потыкал он толстым коротким пальцем в факс. – Не ври мне, говорю. Время десять? Я еще тут был.

– Да ла-адно… – заморгала женщина наращенными ресницами. – Побегу я еще на стоянку.

Он посмотрел вниз и хмыкнул. Ну да, на таких каблучищах побегаешь! Ладно, успеет еще прочитать и ответить. Сам виноват. Надо было сказать девке, что все, что от норвежцев – это срочное.

Баскаков такой навар имеет с поставок, что надо сразу звонить. Именно за это Бьярнссон его ценит. На складе всегда есть запас оборудования и комплектующих, не надо ждать. Оплатил – получил. За срочность они и накручивают цену. Директор «Пилигрима» не считал это спекуляцией.

– Нина, переведи-ка мне, что там они пишут.

– Ой, – растерялась она. – Это же не по-английски.

– Ты же говорила, что знаешь норвежский, – снова побагровел он, сминая в кулаке злосчастный факс.

– Мало ли что я говорила, – кокетливо стрельнула глазами секретарша. – Теперь-то что…

Мужик открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Потом нашелся, что сказать: