Дзен и железяка полностью

– Пап, – обратился он к отцу, старательно изображая неведение. – Ты наконец объяснишь, зачем мы сюда приехали?

– Потом, – отмахнулся тот. – Иди за тот стол. Я скоро приду.

– Не понял…

– Заткнулся и пошел, – раздраженно велел Руслан Алаферов. – Чтобы съел все, что дают. А то знаю я тебя. Тут другого не предусмотрено. Отбой в одиннадцать. Вещи в бильярдной. Завтра с утра едем обратно.

– Ну, пап…

– Выполнять.

И Марат заткнулся. Язык словно отнялся. Отец никогда с ним так не разговаривал. Чаще увещевал или, чтобы не сорваться, коротко рыкал и уходил в свой кабинет, оставляя разбираться мать. Зарина не выносила семейных разборок и всегда защищала сына.

Парень вальяжно пошел в сторону наполовину пустого стола, делая вид, что все в порядке, но внутри все кипело от негодования. Это все из-за нее! Он это знал. Круглова виновата, что отец на нем срывает зло. Ну ничего… Скоро дядя разберется.

Депутат сам не знал, что на него нашло. Наконец прорезалось мужское воспитание? Да нет, не похоже. Поздняк метаться. Он просто не хотел, чтобы младший сын знал, что происходит, и присутствовал при разговоре с девчонкой.

Прихватив из стопки пластиковый стул, мужчина подошел ближе.

– Позвольте к вам присоединиться, – сказал он, широко улыбнувшись.

Маша сразу напряглась, услышав его голос. Она сидела спиной ко второму входу в зал и не видела, кто к ним идет. Внутренне похолодев, она развернулась. Он! Ее биологический отец. Любовник матери. Сердце бешено пустилось вскачь.

– Все в порядке? – спросил Золотов, уловив напряжение, повисшее в воздухе.

Отец Тимура, с которым Иван был давно знаком, улыбался, но в глазах не было тепла. Он был весь напряжен, как перед броском. Маша побледнела, как полотно, хотя обычно на щеках легко расцветал здоровый румянец. Она молчала.

– Маш? – переспросил он.

– А? – очнулась она. – Да, все хорошо.

– Значит, тебя зовут Маша, – повторил Алаферов, поставив стул на другой свободный угол. – А меня Руслан Фаритович.

– Знаю.

Она уставилась на него во все глаза. Красивый, но какой-то неродной. Чужой человек. Что ему надо? Тимур еще насторожился, как только подошел отец. Маша видела, что он хочет что-то сказать, но не решается.

– Маша, нам с тобой, девочка, надо поговорить, – чуть снисходительно, властно сказал Алаферов-старший.

Это ее неожиданно взбесило. Он ее за дуру держит? А если она не хочет с ним говорить?

– Отчего не поговорить, – вздернув подбородок, сказала девушка, сложив нож и вилку. – Позже, после обеда. Я еще не доела.

Руслан усмехнулся. Девчонка показывала зубы. Она казалась нежной и наивной, как полевая ромашка, а на деле был характер… его характер.

– Итак, Маша, – начал он, когда они уютно расположились в рекреации на мягких креслах. – Я хочу тебе сказать…

Руслан расстегнул пиджак и ослабил галстук, который его душил. Обычно он за словом в карман не лез, но на сей раз с трудом подбирал выражения.

– Я по паспорту Петровна, – решительно заявила она, перебив Алаферова. – Мне все равно, кто вы. Если бы не Тимур, мы бы до старости не встретились.

Это неожиданно уязвило его. Он думал, девушка будет рада вниманию. Он же не мужик с улицы, а ее отец. Руслан полагал, что решает ее судьбу, но девчонка все давным-давно решила за него.

– А мне не все равно, – сказал он.

***

– Да, дядя Дамир. Завтра с утра выезжаем обратно.

– Хорошо, – сказал младший брат Зарины, услышав новости от племянника. – Тогда я не приеду. Ни к чему раздувать публично скандал. Разберемся, когда они вернутся в город.

Он отключился и нажал на кнопку селектора в своем кабинете.

– Нелли, двойной эспрессо, – велел он. – И отчет о «Меркаторе», я его с утра жду.

Уже пятое января. Мужчина был трудоголиком в хорошем смысле этого слова. Вместо того, чтобы нажираться на корпоративах, он тихо отпраздновал с родственниками, несколько дней отоспался и снова взялся за дела. До Рождества целых два дня. Рабочих дня. А время – деньги. Он бы и праздники отменил, если б мог, но увы.

Дамир Караганов был смуглым, каким-то хищным мужчиной. Возможно, виной тому были узкие губы, нос с горбинкой и глубоко посаженные карие глаза, от взгляда которых невольно хотелось укрыться. Он подсознательно вызывал у людей дискомфорт, хотя был в общем-то хорош собой. Эдакая мужественность, возведенная в абсолют! Атлетическое телосложение, высокий рост, гордая посадка головы и уверенная походка придавали ему харизмы. Стильная стрижка и дорогой костюм довершали образ успешного бизнесмена.

Он был копией своего отца в молодости. Поздний ребенок, Дамир рос без матери, которая умерла родами. Его воспитывала старшая сестра Зарина, ради которой он был готов на все. Горло перегрызет, если кто-то покусится на родное.

Когда он был подростком, Зарина вышла замуж. Алаферова он откровенно недолюбливал и с трудом скрывал это, видя, как сестра обожает мужа. К племяннику-балбесу был снисходителен и помогал в меру своих сил.