Дзен и железяка полностью

Дамир дождался кофе. В два глотка опустошив чашку, он погрузился в чтение аналитической справки, чтобы хоть так отвлечься и перестать злиться. Эмоции – помеха делу. Ум должен быть ясным, чтобы принимать верные решения.

– Хм…

Львиную долю акций «Меркатора» скупили колл-опционами. Подставные лица – сто процентов. Чутье его никогда не обманывало. Ладно, копнет через своих людей. Когда из-под носа уводят лакомый кусок, сразу становится любопытно, кто такой хитро*опый объявился у них в области.

И все же мысли упорно возвращались к внебрачной дочери Руслана. Тварь! Тварь… Изменял сестре, когда с ней встречался. Разница у племянника с девчонкой всего два месяца. Руки невольно сжимались в кулаки при этой мысли.

Караганов-старший лет десять назад отошел от дел, полностью передав их сыну. Дамир постарается, чтобы ни сестра, ни отец не узнали о семейной тайне.

Для начала надо припугнуть девчонку. Как там ее? Марию Круглову. Гардеробщицу. Найти и поговорить. Напугать, подкупить, уболтать. Посулить денег, чтобы уехала. Любого можно купить, особенно нищую девочку, которая никогда не держала в руках суммы больше ста долларов. Так он считал.

Марат сообщил, что ее мать не так уж проста. Но у нее своя семья. Она скоро улетает: туда и дорога.

Так что главное сейчас заняться девчонкой.

***

Кошки гипнотизировали повариху Нинель, которая крошила остатки колбасных нарезок на вечернюю солянку.

– Васька, а морда не треснет? – спросила она, когда кот подошел и потянулся, делая вид, что ему все равно.

«Не треснет», – словно ответил кот, равнодушно отвернувшись, и демонстративно принялся умываться, не обращая внимания на еду. Шеба была далека от таких тонкостей в общении с двуногими. Она учуяла вкусные запахи, наполнявшие весь пищеблок.

– Мр? Кр-р… – мурлыкнула она и потерлась о форменные брюки тетки, вопросительно глядя наверх. – Мяу?

– И невесту привел, надо же, – подивилась женщина. – Никита, дай им требухи. И вот вам еще.

Она сняла перчатки и высыпала из стоящего рядом лотка всякие остатки в пластиковый лоток. Хрящики, свиные шкурки и остатки от жаркого всегда оставляли для дворового пса, сидящего в будке на цепи, и для кота-крысолова. Туда же отправилась мясная требуха и обрезки из бульона. Еще не остыло. Кот перестал делать вид, что ему все равно, и напрягся. Кончик хвоста его задергался туда-сюда от предвкушения.

– Погоди, не давай. Пусть остынет, – осадила коллегу тетка. – Постоит на столе немного.

Но не постояло. Стоило им зазеваться, как пушистый засранец вскочил на табурет, сбил лоток на пол и принялся уплетать еще теплое угощение. Шеба осторожно понюхала, сочла, что это вкусно, и присоединилась к нему.

– Помыть потом надо. Вона, изгваздал все.

– П…лей ему надо, – лениво заявил другой повар из своего угла. – Совсем обнаглел, страх потерял.

– Зато крыс не стало. А кошка-то породистая, – заметила Нинель.

Серая киска деликатно ела, не чавкая и не роняя куски, словно с серебряного блюда в тронном зале. Не хватало только голубого атласного бантика с бриллиантами на шее.

Закончив резать, Нинель выбросила одноразовые перчатки, протерла стол, кинула фартук в бак с грязным бельем и грозно взялась за швабру. Кот понял, что он тут лишний. Ухватив кусок пожирней, он помчался к выходу. Серая кошечка, тревожно мяукая – за ним.

***

Ужин был каким-то совковым, о чем младший сын не преминул сообщить Алаферову.

– Да ты советского времени не застал, сопляк, – рассмеялся Руслан, похлопав младшего по спине. – Слово подцепил и все, что тебе не нравится, зовешь «совком». Эх… Молодежь. Вот было время!

Чем старше он становился, тем больше его терзала ностальгия. Причем по всему. По ушедшей молодости и здоровью, веселому комсомольскому прошлому, даже по дефициту, когда все «доставали», но при этом все было в радость.

Сейчас не то. Деньги есть, иди в магазин и бери, что душа пожелает. Курорт – любой! Одежда, косметика, мебель без очереди. Бабы словно с цепи сорвались. Дети «тучных времен», имея все, не понимают своего счастья.

В бильярдной пахло пылью и полиролью для мебели. Руслан начал переодеваться. Скинул пиджак, развязал галстук… Марат все так же неподвижно стоял посреди зала.

– Что стоишь? – поторопил его отец. – Отбой.

– Я не хочу спать, – буркнул парень.

– Ага, – сообразил Руслан. – Ты же у нас «сова», сбил режим. Ночью спишь, днем не проснуться никак. Сынок, пора бы уже повзрослеть. Я в твоем возрасте уже был женат, работал, кормил семью. Марат, хватит дурака валять. Закончил университет, а ко мне не хочешь устроиться. Или к дяде в фирму. А?

Он хотел опять похлопать Марата по плечам, но тот ловко увернулся. Подхватив пуховик, парень сказал:

– Я пойду, погуляю.

И он стремительно вышел из бильярдной.

***

Тимур переждал, пока младший брат выйдет на улицу, и спустился со второго этажа вниз. Он шел к отцу, надеясь поговорить с ним наедине.

***