Контора располагалась в обычном здании из красного кирпича в центре города, рядом со старым кладбищем. Морозным утром Лестер, Эми и Луиза вместе отправились туда. Земля была плотно укрыта хрустким и сверкающим снегом. Пока они ехали, Лестер перебирал в мыслях подробности своей прошедшей здесь юности. Пора его совершеннолетия в Цинциннати оказалась буйной – столько приятелей, столько девушек! Старый дом, откуда они только что выехали и который перед тем покинули мать и отец, повидал множество незамысловатых, но неизменно веселых вечеринок. Когда-то он предвкушал, что рано или поздно женится на Летти Пейс, которая часто у них тогда бывала, но замуж в итоге вышла за Малкольма Джеральда. Теперь она была весьма богата, с несколькими миллионами капитала, а некогда строила ему глазки. Прежние времена казались сейчас больше похожими на сон, на уже рассказанную историю. Не верно ли будет думать, что после стольких лет уже начинает приближаться конец? Да, и сомневаться тут нечего. Лестеру сорок шесть, и самые утонченные радости жизни уже позади.
По дороге он даже не подозревал, что отец мог предпринять какие-то действия в ущерб его интересам. Их последняя беседа состоялась не так давно, он попросил время, чтобы все обдумать, и отец согласился его дать. Ничего такого, способного повлиять на события в худшую сторону, произойти с тех пор не могло. Он также чувствовал, что старый джентльмен, если оставить в стороне связь с Дженни, хорошо к нему относился, и ожидал, что после его смерти получит достойную долю. Ничего особо дурного он не сделал. Его деловые решения шли на пользу компании. Какие могут быть причины для дискриминации? Такой возможности он не предполагал.
Когда они добрались до конторы юридической фирмы, мистер О'Брайен, низенький и суетливый, но вполне уверенного вида человечек, приветствовал всех членов семьи и различных прочих наследников и бенефициаров сердечным рукопожатием. Он двадцать лет был личным поверенным Кейна-старшего, знал все его привычки и капризы и считал себя, по существу, кем-то вроде отца-исповедника. Он обожал всех детей Кейна, в особенности Лестера. Ему было доподлинно известно, какие именно распоряжения сделаны, но он не позволял себе выдать, взглядом или намеком, как будет распределено весьма значительное состояние фабриканта.
– Я полагаю, мы в полном сборе, – произнес он наконец, достав из кармана очки в массивной роговой оправе и с мудрым видом оглядев присутствующих. – Замечательно. Теперь можно перейти к делу. Я зачитаю завещание без каких-либо предварительных комментариев.
Повернувшись к столу, он взял лежащий на краю лист бумаги, развернул его, прокашлялся и приступил к чтению.
Документ был в определенных отношениях необычным, поскольку начинался он с наименее значительных распоряжений – небольших сумм, завещанных долговременным сотрудникам, слугам, приятелям и им подобным. За ними последовали несколько пожертвований в различные фонды, после чего дело наконец дошло до непосредственных родственников, начиная с дочерей. Имоджен, как верной и любящей дочери, досталась одна шестая акций каретной компании и одна пятая прочих активов покойного, которые (все вместе, не только ее доля) составляли около восьмисот тысяч долларов. Эми с Луизой каждая получили то же самое количество. Внукам по достижении совершеннолетия причитались небольшие награды за хорошее поведение. Затем документ перешел к Роберту и Лестеру, приняв весьма своеобразную литературную форму.
«В силу определенных осложнений, возникших в делах моего сына Лестера, – значилось в нем, – я полагаю своей обязанностью установить определенные условия, согласно которым будет распределяться оставшаяся часть моего имущества, следующим образом: четверть акций „Каретной компании Кейна“ и одна пятая часть моих прочих активов, включая недвижимость, личную собственность, деньги, акции и облигации, переходят к моему дорогому сыну Роберту в знак признательности за верное исполнение им своего долга, в то время как четверть акций „Каретной компании Кейна“ и оставшаяся одна пятая прочих активов, включая недвижимость, личную собственность, деньги, акции и облигации, передаются ему же в пользование от имени его брата Лестера до тех пор, пока не окажутся выполнены изложенные ниже условия. Я желаю, чтобы мои дети содействовали ему в его управлении „Каретной компанией Кейна“ и в прочих вверенных ему обязанностях до тех пор, пока он добровольно не откажется от управления или не предложит им более благоприятных условий».
Лестер негромко выругался. Его щеки порозовели, но он не шелохнулся. Устраивать скандал в его намерения не входило. Похоже, сам по себе он даже не будет упомянут в завещании.
