Нынешняя попытка принуждения была именно тем, что могло определенно и твердо настроить Лестера против семьи, во всяком случае временно. В последнее время он ясно понял, какую совершил ошибку, не женившись на Дженни с самого начала, открыто и честно, избежав тем самым скандала, или же не приняв ее предложения, когда она хотела оставить его и вернуться в Кливленд. Так могло выйти куда лучше. Но раз уж тогда он того не пожелал, сейчас определенно настало время что-то сделать – или жениться на ней, или ее оставить. Других вариантов не существовало, слишком уж он напортачил. Нужно было либо как-то выбираться из отношений, либо настоять на своем и открыто объявить себя ее мужем. Полностью отказаться от состояния он не мог себе позволить, слишком мало у него имелось собственных денег. Дженни была несчастна, это он понимал. С чего ей быть счастливой? Он и сам был несчастен, а твердая решимость отца заставить его слушаться все лишь ухудшила. Готов ли он потерять эквивалент восьмисот тысяч? Готов ли окончательно выпасть из светского общества? Готов ли принять жалкие десять тысяч в год, даже пожелай он на ней жениться? Может ли согласиться на медленное сползание в заурядную жизнь, которое наверняка ему грозило – причем, очевидно, прямо сейчас. Лестер знал, что тратит на раздумья драгоценное время, но что тут можно поделать? Готов ли он бросить Дженни?
Проблема, представшая перед ним в нынешнем виде, была чудовищно сложной, он размышлял над ней сутками, неделями, месяцами. То обстоятельство, что его личным финансам может настать столь окончательный конец, никогда всерьез не приходило ему в голову, а когда все наконец случилось, он с трудом мог в это поверить. Подумать только, что его отец, который в прошлом на протяжении многих лет относился к нему с большой симпатией, мог так с ним поступить! «К чему были эти условия?» – думал он. Зачем лишать его наследства таким неубедительным, вызывающим способом? Развязавшаяся из-за Дженни война была столь чертовски глупа, и в то же время Лестер отчасти понимал, что это не так. Виноват был он сам. Он сам создал дурацкую ситуацию. Почему? Во-первых, из-за любви. Во-вторых, из-за семьи. Он рассчитывал, что сумеет добиться общественного принятия их тайной связи, но теперь понимал, что ему это не удалось. Другие тоже могли добиваться своего, не только он. Другие могли диктовать, что делать, и ставить условия. Да, это было жестоко, однако с ними приходилось считаться. В пасмурные дни, глядя из окна конторы на туманный берег, на колышущиеся воды озера, он по-настоящему горевал. Черт возьми, что за путаница эта жизнь, что за загадка! Как ему достойным образом отыграть свою роль? Как действовать? Бедная Дженни, какую мишень она всю жизнь представляла для мстительной судьбы.
Что до него самого, своего личного к ней отношения он, как сам понимал, изменить не мог. Пусть она не была женщиной великой или выдающейся, но уж точно очаровательной. Лестер повторял себе, что уже давно все это обдумал. Зачем каждый раз возвращаться в мыслях к одному и тому же? Конечно, он ее любит. Но отчего не хочет на ней жениться? В восьмистах ли тысячах состояния дело или в том, что равновесие, в котором он хочет оставаться, не позволяет действовать? Не боится ли он полностью потерять свои связи в светском обществе, которые и без того уже постепенно утрачивает? Последнее следовало принять со спокойным рассудком. Общество кое-что для него значило. Взяв Дженни в жены, он сжег бы за собой мосты, перешел Рубикон. И мог впоследствии о том пожалеть. В конце концов, он привык к иной жизни.
С другой стороны, он видел, что, если подумать, ему с ней хорошо. Возможно, она не соответствует социальному статусу его семьи, тут он вполне готов согласиться. С точки зрения поверхностной, основанной на манере одеваться и разговаривать – да, не соответствует. Но разве это важно? В своем роде она выдающаяся женщина: добрая, умная, склонная к сочувствию. О некоторых из женщин, готовых взирать на нее свысока, не скажешь и малой доли того. Что касается его лично, так не отправиться бы им ко всем чертям. Но как ему поступить по отношению к собственному будущему?
Когда Лестер вернулся домой после похорон, Дженни сразу же поняла, что с ним что-то не так. Он делал вид, что не изменился, если не принимать во внимание естественное горе из-за кончины отца, но помимо этого – что ее печалило, поскольку он горевал – она чувствовала что-то еще. И пыталась понять, что же это такое. Дженни стремилась сблизиться с ним в своем сочувствии, но это не могло его излечить. Когда была затронута гордость, он делался мрачным и диким – вполне способным ударить оскорбившего его мужчину. Что до Дженни, он просто смотрел на нее и делал вид, что его раздражительность вызвана плохой погодой. Рассказывать ей он пока что ничего не хотел. Она заинтересованно наблюдала, желая чем-то помочь, но он не мог ей довериться. Только горевал, и она вместе с ним.
