И в тот же миг Георгице бросает на траву тяпку, быстро хватает его на руки и сажает себе на плечи. Я таким же манером ловлю другого мальчугана, который шагает слева. Ленуца подбирает наши тяпки.
Тарасик и Юрко́ (так звали моего мальчугана) недолго сопротивляются, потом сидят смирно — им хорошо прокатиться на плечах. Остальные конвоиры идут как попало — забегают вперед, заглядывают нам в лица, спрашивают, как называется по-молдавски виноград, улица. Всем нам очень весело. Я даже пожалел, что не хватит денег на мороженое для всех. Хоть мы и веселились, но мне все-таки было досадно, что нет дома Сашка, который взялся присматривать за нашим виноградником. Может быть, он познакомил бы меня с лучшим пловцом — моим спасителем. Ганя говорит, что ребята из старших классов уехали на какую-то экскурсию. Ждать их возвращения мы не могли да и до вечера было еще далеко.
В селе на нас с интересом поглядывали взрослые. Вдруг какая-то бабушка обратилась к Тарасику:
— Такой большой на руки влез, а еще с автоматом!
Но Тарасик словно и не слышал этого упрека. А мой Юрко, держа автомат стволом вверх, шепотом признался мне, какие у него оценки по чтению и письму.
Ленуца с Ганей идут рука об руку и тоже болтают.
— А вот и сельсовет! — показывает Тарасик на красивое двухэтажное здание. — На скамейке у крыльца сидит дядя Михайло.
— Это — председатель колхоза? — спрашивает Георгице.
— Нет, он — дежурный, слушает, если из райцентра позвонит телефон, и сторожит сельсовет. А председатель у нас Дмитро Антонович. Его внучка Оленка учится в нашем классе и умеет здорово рисовать петушков.
Мы идем не спеша, а Ганя, оставив Ленуцу, бежит к сельсовету.
— Ты куда, малая? — дядя Михайло поднимается со скамейки и останавливает ее перед самой дверью.
— Это, дядя Михайло, те самые… — показывает на нас первоклассница, — которые возле сосен виноград посадили.
— Ну и что, если и посадили? — ничего не понимает дежурный. — Вам в школу надо, а не в сельсовет.
— Сегодня же воскресенье — выходной, — говорит Ганя.
Дядя Михайло начинает сердиться.
— Если вам мало парка, детского сада, ступайте на берег гонять мяч. В сельсовете сегодня никого нет! Здесь тоже выходной.
Так ничего и не получилось с нашим арестом. Мы пошли к киоску, купили мороженое, разделили по полстаканчика на каждого. И яблунивская детвора проводила нас до парома.
— Приходите еще. Мы скажем Сашку, что вы были, — щебетал Тарасик.
А когда паром отчалил, нам вслед полетело:
— Буна зива, буна зива!..
Под вечер в комнату вошел отец. Я учил стихи, которые должен был декламировать на празднике во Дворце культуры. Читал я вслух. Отец на цыпочках подошел к столу. Я решил, что он будет делать свою контрольную работу, ведь он же учится в техникуме. Нет, сел, но учебники и конспекты не раскрывает, смотрит на меня.
— Ну, как у тебя дела с алгеброй? — спрашивает он, когда я замолкаю.
Я подаю дневник.
— Смотри сам!
А там одни пятерки.
— Молодец! — хвалит меня отец, а потом спрашивает: — А как дела с операцией «икс»?
— Я про такую никогда и не слышал.
— Разве не так вы назвали свои заднестровские дела? А может быть, операция «виноград»? Ты же мне ничего не рассказывал.
— Я все рассказал маме. Ты всегда занят… Посадили, пропололи, растет.
— А твой спаситель?
— Еще не нашел. Это нелегкая алгебра, — говорю я словами отца.
— Не отзывается?
— Он, наверное, уже забыл все. Когда это было…
— Но ведь ты не забыл, Дануц?
— Я-то помню, только как мне его найти? А если бы и отыскал, не знаю, как его отблагодарить.
— Ты со своими друзьями, может, уже отблагодарил этим небольшим виноградником. А вот познакомиться со смелым и скромным парнем не мешало бы.
Я молчу, а отец уже переводит разговор на другую тему:
— Как думаешь праздновать Первое мая?
— Как все. Стихи буду читать. После обеда кое-кто из нашей школы поедет в кодры, за Бубоссары.
— Почему же не все?
— У нас всего один автобус. Комсомольцы-старшеклассники постановили: поедут только отличники.
— Ты же отличник, Дануц. А машину, наверное, поведет отец Ленуцы…
— Нет.
— А кто?
— Ее брат Ионике. У нас в школе есть курсы шоферов, и многие десятиклассники имеют водительские права.
— Значит, и Ленуца поедет?
— Может быть…
На веранде послышались шаги — это пришел наш сосед дядя Ште́фан, и отец поспешил ему навстречу.
Они сидели за столом и о чем-то говорили, а я повторял стихотворение и думал о далеких кодрах. Высокие сосны своими густыми ветвями закрывают синее небо, среди частого кустарника высятся гранитные скалы. С самой высокой, разбрызгивая сверкающие капли, с шумом падают потоки воды. Мне представляется: я продираюсь сквозь чащобу, потом — извилистой тропинкой. Наконец, добираюсь до пещеры, которая чернеет под гранитной горой, а там сидит кто-то в белом. На голове его серебряный шлем, на боку тяжелая булава, на ней самоцветные камни переливают разными красками. Это — Фет Фрумос… Он ходит вдоль скал — охраняет кодры. Так мы писали в диктанте. Потом я ясно представляю себе, как мы разожжем на поляне пионерский костер…
Я с нетерпением жду большого праздника.
