А вышло все совсем не так, как я предполагал. Детский утренник состоялся во Дворце культуры. Выступали ветераны Великой Отечественной войны. Пришел и дедушка Танасе в новом сером костюме, со всеми орденами и медалями. Рассказывал он о гражданской войне, о партизанской борьбе с фашистами. После этого ученики читали стихи, школьный хор исполнил молдавские, русские и украинские песни. В полдень мы возложили цветы на солдатскую могилу. А возле школы автобус поджидал отличников.
У Георгице, как и у меня, были одни пятерки, а у Ленуцы — четверка по физике и тройка по геометрии. Но мы с Георгице думали, что она все-таки поедет — ведь у нее брат шофер. Но девочка грустно сказала:
— Не заслужила, поэтому и не поеду. А вы — езжайте, имеете право.
— Нет, — сказал Георгице, — я подожду, когда ты станешь отличницей. — Потом обратился ко мне: — Ты, Дануц, поезжай, а мы с Ленуцей — на Днестр. Сегодня там тоже будет интересно: соревнования наших гребцов и с того берега.
— Я с вами… — с горечью в душе присоединяюсь к своим друзьям.
Ленуца заплакала:
— Я виновата, вот и останусь и даже на Днестр не пойду, а вы, ребята, поезжайте!
Из открытого окна автобуса нас уже звала старшая пионервожатая Лариса Ивановна, но мы стояли как вкопанные. Мне стало жалко Ленуцу.
— Ну чего вы ждете? Садитесь! — сердилась пионервожатая. — Берите и Ленуцу, места всем хватит.
Из кабины выглянул Ионике:
— Садись, сестричка…
Девочка отвернулась, вытерла слезы, но к автобусу не подошла.
Остались и мы.
А на Днестре, как в песне. Над зеленоватыми волнами мчатся наперегонки белые и розовые паруса. Молдавские песни перекликаются с украинскими. В небо взлетают радужные ракеты. На обоих берегах собралось много людей. Паром, украшенный флагами Украинской и Молдавской республик, ожидает у нашего берега. Празднично разодетый дядя Некулае гостеприимно приглашает всех.
Вдруг со стороны яблунивского берега полетели над Днестром разноцветные воздушные шарики. Ветер дует с востока, играет ими — высоко поднимает в небо, и они пролетают над Григорештами, исчезая за холмом, где стоит колыба дедушки Танасе.
Мы стоим на берегу втроем и смотрим на тех, кто пускает воздушные шары. Это яблунивские пионеры — они в белых рубашках и в красных галстуках. Мы видим, как на том берегу из толпы выходят трое мальчишек, долго копаются, а потом запускают большой красный шар и хором кричат:
— Прин-дець!
— Это — по-молдавски… Неужели мы не поняли, если бы они крикнули: «Ловите!» — говорит Георгице.
Резкий ветер дует нам прямо в лицо, шар летит медленно, не рвется ввысь и проплывает над парусниками. Под ним, белым голубиным крылом, бьется привязанный лист бумаги. Шар постепенно относит на север. Мимо людей, которые гуляют над рекой или наблюдают за соревнованиями, мы бежим туда, где шар может приземлиться.
Я забываю огорчение, которое доставила нам Ленуцина тройка, забываю про далекие кодры. Сдается мне, что много потеряли те, кто уехал из Григорештов или не пришел на берег Днестра.
За нами с криком увязались малыши:
— Шар! Красный шар!
А Ленуца спрашивает на бегу:
— Интересно, что написано на том листе?
Вот-вот — и послание с того берега уже будет прямо над нами. Подпрыгни кто-нибудь из нас — и прочтем.
Но ветер усилился, и шар понесло ввысь, над людьми, над ивняком, над дедушкиной хатой. Опасаясь, что, пролетев над Григорештами, пропадет за далеким холмом, как и многие те маленькие шарики, что летят высоко в небе, мы кинулись со всех ног за ним вдогонку. Малыши поотстали, а мы бежали в гору. Наш путь преграждали хаты, хлева, заборы, грядки, на которых зеленел лук. На нас враждебно лаяли собаки, от нас пугливо шарахались куры.
— Куда летишь? За тобою что, волки гонятся? — сердито спрашивает меня толстуха тетка Софта, когда я, перепрыгнув через невысокий заборчик, пробегал по ее двору.
— Вот! — я показываю на красный шар, который как раз пролетал над ее хатой.
Прикрыв ладонью глаза от солнца, она глянула на небо, а потом крикнула своей внучке:
— Санду́ца, выйди, глянь, какой большущий мяч летит!
А шар то спускался, то останавливался в небе, словно поджидал нас.
Я запыхался, устал и уже боялся, что не догоню его. Начнется сильный ветер — шар исчезнет за холмом. А через виноградники на поле быстро не доберешься.
Георгице бежит спокойно, уверенно, точно собрался одолеть добрый десяток километров. Я еле поспеваю за ним, а Ленуца, та и вовсе отстает, спотыкается и часто просит:
— Подождите, ребята…
Тем временем красный шар стремительно снижается, ударяется о пашню, взмывает вверх и, наконец, цепляется за розовую цветущую морель.
Мы и опомниться не успели, как очутились возле колыбы дедушки Танасе. Только там никого не было. Несмотря на праздник, Петру погнал отару на выпас. Под вечер его сменит дедушка.
Увидев, что шар крепко застрял в ветвях, мы позволили себе немного отдохнуть и сели на сено, которое лежало перед колыбой.
Ветер крутил шар, но сорвать его не мог. Послание яблунивских пионеров теперь будет в наших руках. Пока, правда, оно еще висит над нами, но уже никуда не денется.
