Ганя ступила на виноградник, выдернула несколько сорняков, но не кинула их на землю, как это делала Ленуца, а сложила и, словно с букетом, молча пошла к селу.
— Куда ты, Ганя? Обиделась, что ли? — крикнул ей вслед Георгице.
— Я не обиделась! Еще приду! — ответила она, не оглянувшись.
Мы и не подумали, что девочка решила наябедничать. Просто не захотела полоть — и домой! Первоклассница…
Мы забыли про Ганю и принялись снова за работу. Вдруг Ленуца кивает в сторону Яблунивки:
— Георгице, Дануц, глядите!
Прямиком к нашему винограднику направлялась ватага мальчишек, таких же, как Ганя, тоже, наверно, первоклассников.
У каждого на груди — деревянный игрушечный автомат.
— Ого! — сказал Георгице. — Сейчас возьмут нас в плен.
— Не сдамся, пока не закончу работу, — твердо говорит Ленуца.
Негруц насторожился, часто залаял, словно пулемет застрочил.
Их было семеро. Наступая на нас, они рассыпались в цепь. Георгице подозвал к себе собаку и приказал ей сидеть тихо. Яблунивские малыши были смешными. Боя не будет, драку не начнем, ведь мы на их земле. Георгице вступит в переговоры. Я шутливо спрашиваю своего друга:
— Будем биться или мириться?
— Работы осталось немного. Закончим и сдадимся на милость победителей, — серьезно говорит Георгице.
Малыши идут не спеша, четко чеканя шаг. Ганя — впереди, как командир.
Приблизившись к винограднику, они побежали и нестройно закричали:
— Ура-а-а!
Мы перестали полоть, ждем.
Негруц рвется навстречу атакующим, но Георгице удерживает его за ошейник.
Наконец нас окружили. К винограднику подходит проворный, черноволосый мальчик, прицеливается в меня из игрушечного автомата и командует:
— Руки вверх!
Я медленно поднимаю руки. Георгице и Ленуца — тоже.
— А дальше что? — спрашивает мой друг.
— Отведем вас в сельсовет, — отвечает этот самый смелый, — потому что вы самовольно захватили колхозную землю и сажаете для себя огород.
— Не огород, а виноградник, и не для себя — а для вас, — начинает переговоры Георгице. — У вас ведь нет виноградника, а мы хотим, чтобы вы каждую осень имели сочные гроздья.
— Ого! Как это нет! — выкрикивает Ганя. — У нас за селом, около родника, большой-пребольшой!
— Пусть еще один будет! — твердо говорит Георгице, опуская руки и беря тяпку.
Почувствовав свободу, щенок кидается на нападающих.
— Негруц, сидеть! — сердито приказывает Георгице.
Песик садится около его ног.
— Вперед!.. Шагом марш! Ну, идите же, — просит черноволосый. — Вы сдались, подняли руки…
— Потому что хотели дать вам понять, что воевать не будем, а от работы не отказываемся. Смотрите, как виноград хорошо принялся, а зарастет бурьяном — пропадет.
Мальчик задумался.
— Как тебя звать? — Ленуца спрашивает автоматчика.
— А тебя? — не сдается малыш.
— Лена.
— А меня — Тарасик.
— Вот и прекрасно, — говорит Георгице. — Советские солдаты не только побеждают противника, но и во всем помогают трудящимся. Скажи мне, Тарасик, а кто такие трудящиеся?
Мальчик колеблется, он не знает, что делать — то ли говорить с побежденными, то ли довести до конца задуманную операцию. За него отвечает Ганя:
— Это люди, которые трудятся, работают.
— А мы что делаем? — спрашивает малыша Георгице.
— Пропалываете виноградник, — догадавшись, о чем идет речь, говорит Тарасик.
— А разве полоть — не значит трудиться?
— Трудиться, — говорит Тарасик.
— Конечно, трудиться, — повторяет малыш, который стоял рядом.
— А вы — советские солдаты?
— Советские, — отвечают все хором.
— Значит, должны помогать трудящимся?
— Должны.
— Ну вот, кидайте свое оружие и — за работу! — берет верх над малышами Георгице.
Ребята бросают свои автоматы в траву и вместе с Ганей принимаются выпалывать бурьян вокруг чубуков.
Теперь успокоился и Негруц — вертя хвостиком, ласкается ко всем.
За каких-то двадцать минут виноградник стал чистым. На влажной бурой земле ярко зазеленели узорчатые листочки.
Натягивая куртки, мы собираемся домой и решаем по пути купить мороженое, но яблунивские малыши не забыли своего обещания. Тарасик что-то шепнул другим ребятам, те схватили свое оружие и снова окружили нас со всех сторон.
— Идемте в сельсовет! Вы сдались, — начинает приставать к Георгице Тарасик.
— Зачем нам в сельсовет? — спрашивает мой друг. — Уж лучше идти к вашему агроному, дяде Василю.
— Если бы он был дома… Я уже бегала, узнавала. И Сашка́ нет. Дядя Василь с председателем колхоза уехали в Винницу и поздно вернутся, — с сожалением говорит Ганя и решительно добавляет: — Поэтому в сельсовет!
Нам начинает нравиться эта игра.
Впереди со своим игрушечным автоматом выступает Тарасик, по три мальчугана сопровождают нас с обеих сторон. Ганя идет позади и о чем-то тихо переговаривается с Ленуцей. Я и Георгице, с тяпками на плечах — посредине, будто злоумышленники, а Негруц радуется — он то забегает далеко вперед, то отстает.
— К сельсовету пойдем, надо же людям объяснить. Но так тащиться через все село стыдно. Мы же не маленькие, — говорю я по-молдавски своим друзьям.
— Отставить разговоры! — сурово озирается на нас Тарасик.
