За столом у телефона сидела красивая русая девушка.
— Вам кого, дети?
Дети молчали.
— Вы к кому пришли? — насупилась девушка.
— Вы райком? — наконец отважился спросить Артемко.
Девушка улыбнулась, но, как видно, заинтересовалась.
— Ну, мы райком, а что?
— У нас к вам макулатурное дело. Мы собрали ее, вы же знаете, это очень важно для страны. А у нас ее не забирают и уже снег, вот!
— Все ясно, но это не к нам.
Тарас даже испугался и, как показалось Артемку, обрадовался.
— Пошли. Нам не сюда.
— Нет, постой, — настаивал Артемко.
— А в чем, собственно, дело? — Октябрята и не заметили, что дверь сзади открылась и вошли двое молодых парней с комсомольскими значками.
Девушка объяснила.
Один из парней развел руками:
— Ну, братцы, такими мелочами беспокоить райком… Кто это вас научил?
— Никто нас не учил. — Юля опустила золотую головку.
— Ну так топайте в школу, и пусть ваш директор…
— Постой, Кирюша, — перебил его другой, высокий. — Все точно! А ну, октябрята, заходите ко мне!
На дверях кабинета было написано: «Первый секретарь».
— О, первый! — обрадовался Артемко. — Значит, главный. А кто же тогда девушка у телефона, которая сказала: «Мы райком»?
У первого секретаря стол был втрое длиннее, чем у той девушки, а на столе стояли целых четыре телефона и все разноцветные.
— Значит, так, друзья. Хотя вы и малость не по адресу пришли, но…
— Как же? Нам тетя сказала, что райком здесь, — удивился Артемко.
— Все точно! Кирюша! — обратился секретарь к своему товарищу. — Это же здорово, что октябрята идут за помощью в райком. А ты — «топайте»!..
Первый секретарь подробно расспросил Артемку обо всем, налил каждому по стакану шипучей сладкой газировки из сифона и сказал:
— Все точно! Кирюша, надо разбиться в лепешку, но чтоб был полный порядок. Так я говорю? — обратился он к представителям третьего «А».
— Так, товарищ райком, — обрадовался Артемко. Теперь он окончательно убедился, что «райком» — это высокий парень со значком на груди, а девушка у телефона просто шутила.
Домой октябрята не шли, не бежали, а летели.
Кирюша, видно, таки «разбился в лепешку», потому что к утру школьный двор был чистенький, и только «заплаканные» таблички напоминали о недавних делах.
Когда Таня вошла в класс, все, как всегда, услышали:
— Ну, убедились? Это мой папа позаботился!
Класс словно вымер.
Первым опомнился Сергийко.
— При чем тут твой папа?
— Я ему пожаловалась, что макулатуру не вывозят, и он, наверно, позвонил куда следует. Он знает!
Артемко обвел взглядом класс.
— Ну, поглядите на нее! И тут она со своим папочкой! Мы сами, понимаешь, сами, без тебя собрали гору макулатуры, сами ходили в райком. При чем тут ты со своим папой?!
— А ты моего папу не обижай! И не тронь!
Таня не договорила, упала на парту и затряслась от плача.
Тарас наклонился к брату:
— А мне ее жалко…
— Кого? — спросил Артемко. — Таньку? Так она же, она…
— Знаю… А все равно жаль…
В тот день третий «А» и его вожатые Светланы вышли из школы все вместе, веселой гурьбой. Немного посмеялись над Тарасом, которому на уроке физкультуры никак не удавалось подтянуться на турнике. Потом вспомнили о прозвищах: как-то незаметно все стали их реже употреблять.
Обсудили очередной номер стенгазеты. Юля обещала даже стихи написать, а Витя Пересунько — подобрать несколько загадок.
Вдруг Светлана Елизаренко спросила:
— А кто из вас помнит себя маленьким?
Третьеклассники дружно заявили, что не помнят.
И только Юля тихо сказала:
— А я помню.
— Что же, например? — полюбопытствовала Светлана Чорнощук, вторая вожатая.
— Ну, когда меня в детстве спрашивали, что я больше всего люблю, я непременно отвечала: жареную картошку, халву и мороженое. А теперь, как задумаюсь, вспоминаю свои прогулки с папой в лес. Гуляем, все вокруг разглядываем. Один раз даже ежиху с детками встретили. Когда ходили по грибы, я, пока не найду первый гриб, ужасно капризничала. То устала, то ноги болят, то пить хочу. А как попадется боровичок или семейка лисичек — все, не вытащишь меня из лесу…
Все засмеялись.
— Ну, будем прощаться. Кто куда. До свидания!
И тут октябрята увидели, что к вожатым приближаются двое высоченных старшеклассников. Светланы переглянулись.
— Не забыли, пришли, — сказала Елизаренко.
— Что-то будет. — Чорнощук испуганно кивнула и обернулась к октябрятам: — Вы идите, идите.
— Так, так, брысь, мелкота! — громко проговорил парень в фиолетовых джинсах и желтой кожаной куртке.
Третьеклассники невольно отступили.
— Ну, так что, поговорим? — спросил парень у вожатых, подбоченясь.
Тот, что был пониже, в сером расстегнутом плаще, лихо сплюнул.
— Ябеды несчастные. Охрана природы! Вам что, дерева жалко? А историю учили? Мы — хозяева страны. Все для нас, для детей. Значит, и дерево наше. А они — куда там! Побежали жаловаться!.. Да мы весной сотню посадим. Будет же субботник…
Светлана Елизаренко так и захлебнулась:
— И опять сломаете. Вам все равно, что делать…
— Ну, ну! Ты!!! — И высокий толкнул вожатую в плечо.
Артемко бросился вперед.
— Наших бьют! — И он вцепился в желтую куртку высокого.
