— Добрый день, — приветствовал он нас — Вижу — посылки несете, яблочки посылать? Кому это столько?
— В Россию, друзьям, тоже пятиклассникам! — пояснили ему. — Гостинцы на праздник!
— Молодцы, славное дело придумали, — сказал дядя Тимоша.
В одной из посылок лежало письмо к алексинцам. В нем мы поздравляли их с наступающим праздником и рассказывали о своей работе в лесу.
Перед уроком географии я даже не выходил на перемену. Трижды перечитал параграф о рельефе — задание на дом.
К чему такое старание? Готовился исправить тройку. Я мог бы уже, конечно, исправить ее, когда Антона Петровича из-за болезни подменяла учительница истории Алла Павловна, но не захотел. Сегодня он должен прийти сам, и я решил продемонстрировать ему свои знания.
И не только ему доказать, что я, Филипп Жайворон, могу хорошо учиться. Пусть и Мефодий Васильевич изменит свое мнение обо мне, когда увидит в журнале хорошую оценку. А то ведь как получается! За поведение — двойки, по другим предметам — тройки.
Снова стал читать, как меняется рельеф под действием на него воды, осадков, ветра, солнца. Шум в классе мне не мешал, и я даже не заметил, как внезапно настала тишина. Юрка толкнул меня локтем.
Антон Петрович уже стоял у стола с классным журналом в руках.
— Добрый день, — поздоровался он бодро.
Мы дружно встали, радуясь его приходу, — ведь целую неделю не виделись. Антон Петрович был немного суров, но мы любили его. Он очень хорошо рассказывал на уроках, терпеливо объяснял, если было непонятно, приводил интересные примеры. Всегда после его урока казалось, что география — самый интересный предмет.
После переклички Антон Петрович прошелся от стола до доски и обратно, посмотрел в окно и сказал, как всегда:
— Ну, так кто сегодня хочет отвечать?
Я уже готов был к этому вопросу и рывком поднял руку.
— Меня спросите, Антон Петрович!
За мной поднялось еще несколько рук.
Антон Петрович наклонился к раскрытому журналу.
— Ты же недавно отвечал, Жайворон!
Я сказал, что у меня тройка и я хочу ее исправить.
— Неужели я ошибся? — удивился Антон Петрович. — У тебя пятерка. Сейчас проверим, — и снова посмотрел в журнал. — Да, да, Жайворон. Действительно, на прошлом уроке ты получил пятерку. Ты что, забыл?
Я молчал ошеломленный. Потом пробормотал:
— У меня? Меня никто не спрашивал. У меня нет никакой пятерки.
Тогда удивился Антон Петрович.
— Как? Вот Алла Павловна поставила тебе пятерку!
Честное пионерское, я ничего не мог понять. Откуда взялась эта пятерка?
— Не спрашивала меня Алла Павловна, — глядя прямо в глаза Антону Петровичу, сказал я. — Все могут подтвердить.
А класс притих, будто, кроме меня и учителя, никого в этот миг и не было.
Антон Петрович постоял немного в задумчивости, потом еще раз заглянул в журнал.
— Хорошо, садись. Возможно, Алла Павловна просто ошиблась. А тебя послушаю в другой раз.
Такого в нашем классе еще не было, и вдруг на тебе. И не с кем-нибудь, а именно со мной. Ну, почему я такой невезучий?
На перемене вокруг меня столпились ребята.
— Откуда она взялась, эта пятерка?
— Может, и вправду Алла Павловна ошиблась?
— А может, кто-нибудь в шутку поставил?
— Ничего себе шуточки! А Филиппу от них…
— Теперь что — снова директор вызовет!
— Не везет тебе, Филипп!
— Ребята, — сказал я, — может, и верно кто-то в шутку поставил мне оценку, тогда пусть честно признается.
Но мальчишки ответили в один голос, что никто из них этого не делал. Тогда спросили девчат.
— Разве этим шутят? — отвечали они. — В дневник еще куда ни шло, а в классный журнал!..
Потом кто-то из ребят вспомнил:
— Стой! А у нас же сегодня не все в классе! Володьки Железняка нет! Может, это он тебе по-приятельски, по-соседски.
Правда, Володьки в школе не было. Он после выходного простудился. Но я решительно покачал головой.
— Володька не мог этого сделать.
Перед последним уроком в класс вместе с Аллой Павловной вошел и Антон Петрович.
— Относительно оценки Жайворона мы выяснили. Алла Павловна не вызывала Жайворона, — сообщил он. — Так что поставил пятерку в журнал либо сам Филипп, либо кто-то из вас. С директором мы об этом еще не говорили. Вы должны все сами выяснить и завтра мне сказать. До свидания, — и пошел к двери.
…Было уже за полночь, а я не спал. За темным окном гудел ветер. С вечера он на все лады свистел в голых ветвях, голодным волком завывал в трубе: гу-у-у-у, гу-у-у-у, гу-у-у-у, — и рвал ставни, будто хотел пробиться в хату.
Сон не приходил. В который раз я спрашивал неизвестно кого: «Почему я такой невезучий? Почему у меня так получается с друзьями? То с Юркой ссора, теперь — с Володькой? Кто бы мог подумать, что он отважится на такое!»
Вы уже, должно быть, догадались, что пятерку в журнал поставил он? И это мой верный друг Володька подложил мне такую свинью!
Возвратись из школы домой, я даже обедать не захотел, а сразу же пошел к нему и все рассказал. Володька помялся, помялся, а потом покраснел и признался:
