О реках говорят: тихий Дон, тихий Дунай, а наш Днестр почти никогда не бывает тихим. Течет он быстро, стремительно. Может быть, где-то и спокойный, когда разливается между широкими берегами, а у нас…
Полощутся в воде серебристые ивовые ветви…
Волны Днестра рыжеватые, потому что размывают глинистый левый берег — он пологий и вязкий, а наш — крутой, скалистый.
Красиво поют про наш Днестр:
И моя мама только что пела эту песню на кухне. А я боялся реки. Шестиклассник, но все равно немного робею. Георгице зовет купаться — не иду. Всегда найду отговорку. А как хочется лечь на волну и нырнуть с головой. И все же побаиваюсь… Вот и тащусь на озеро под Василе́штами, где купается малышня. Там вода тихая и дно мелкое.
— Откуда ты приходишь? — допытывается василештский мальчишка Иони́ке, меряя меня довольно презрительным взглядом.
— Из сказки, — отшучиваюсь я. А что ему еще сказать, такому любопытному да черноглазому!
— А ну расскажи эту сказку, — надувается он.
— Жил да был…
— Кто был? — не унимается Ионике.
— Маленький мальчик, — отвечаю.
— Фет Фру́мос?
— А кто еще!
— Знаю, читал… Из книжки не приходят.
— Я не Фет Фрумос, а Катигоро́шек.
— И про него знаю. Нам учительница рассказывала украинскую сказку. Там Катигорошек железной булавой прибил змия, — перебивает меня Ионике.
— Так и Фет Фрумос железной булавой и тоже — змия…
— Все равно, ты не из сказки, а из Григоре́штов, что над Днестром. И знаю, зачем ты на наше озеро ходишь?
— Зачем?
— На мели плавать учишься. А у нас большие ребята купаются на Днестре. Хоть и не близко, все равно ходят. В воскресенье и я пойду.
Ионике меряет меня неласковым взглядом, пренебрежительно усмехается, бежит вдоль берега, вздымая вокруг себя брызги, затем, загребая руками плывет через озеро.
Из сказки…
Невеселая у меня сказка. Я и вправду — учусь плавать на озере, да еще на самой мели.
Однажды в начале лета я удил рыбу с мостков, которые смастерил дедушка Тана́се. Солнце уже клонилось к горизонту, косые лучи его багрянили виноградники, раскинувшиеся на холмах за селом. На нашем берегу — ни души, а на противоположном, украинском, под ивой на траве сидел какой-то паренек с книжкой в руках.
У меня рыба совсем не клевала — поплавок сиротливо покачивался на волнах. Домой идти не хотелось. Я надеялся, вот-вот клюнет. Завтра у мамы день рождения. Хорошо бы притащить на кухню здоровенного леща, такого, каких умеет ловить дедушка Танасе.
«Ну клюнь же, клюнь! Подплыви и заглотни червячка…» — умолял я огромную рыбину, которая плавала где-то в глубине, а сам поглядывал на дедушкину хату, что стоит на скалистом взгорке.
Во дворе никого не видно. Дед — чабан, он пасет овец на дальних холмах, а бабушка Анастасия — колхозная повариха, варит ужин трактористам. Большую дедушкину удочку с толстой леской и двумя крючками я взял без спроса. Будь они дома, я попросил бы и мне, конечно, не отказали бы — они ведь добрые. Я никогда не забываю поздравить их с Новым годом и, как у нас заведено, посыпаю зерном пол в хате и желаю богатого урожая… Червяк на моем крючке такой же, каким наживляет и дедушка. Откуда рыбе знать, кто забросил удочку? Должен же лещ все-таки пойматься. Тем более, завтра мамин день рождения. Но поплавок сонно покачивался на волнах.
И вдруг все-таки клюнуло. Поплавок исчез под водой. Я растерялся и крепко ухватился за удилище. Наверно, это огромный сомина, кто же еще? Я уже представлял себе, как понесу его домой, как удивится мама, с какой завистью будут смотреть соседи, как обо мне заговорит все село.
Удилище как треснет! Я — в одну сторону, сом — в другую. Перед глазами заплясали волны. Мостки сразу сделались скользкими, качнулись, сорвались с колышков, вместе со мной упали в воду и ушли из-под ног. Волна с головой накрыла меня. Хлебнув с испугу воды, я выпустил удочку… А ведь плаваю плохо, возле берега немножко учился-то… Беспорядочно заработав руками, ногами, на мгновение вынырнул, увидел небо, хату дедушки Танасе, и тут же тяжелые башмаки потянули меня ко дну. «Пропал», — мелькнула отчаянная мысль. Раскрыл было рот, чтобы закричать, но волна вновь накрыла меня. В этот миг я нащупал что-то твердое — мостки… Схватился за скользкую доску, вдохнул воздух, задрыгал ногами и тогда только понял, что меня вместе с мостками относит от берега. Бултыхаясь в волнах, я плыл на стремнину.
— Спаси…
Впервые в жизни я звал на помощь, но крикнуть громко не давали сердитые волны. Мостки бешено крутились в водовороте. Я забыл об огромной рыбине, вырвавшей удилище из рук, забыл про день рождения мамы. Доска немилосердно крутилась. Я глянул на берег. Он был уже очень далеко.
— Спасите-е-е!
Нигде ни души.
Меня кидало из стороны в сторону, тянуло ко дну. Я терял последние силы. Сейчас ослабнут онемевшие пальцы — и тогда все. Представил себе испуганные мамины глаза. В тот миг забыл о себе — мне было жалко маму. Будет ей на именины горький подарок.
— Спа…
Меня снова накрыла волна, в глазах потемнело. Меня не стало.
