— Нет-нет, — успокоила его Лиза, открывая дверь в ванную. — Цивилизация преследует нас по пятам.
Ванная сияла серебристым металлом, светло-зеленым кафелем, белизной многочисленных полотенец. На полу лежал изумрудного цвета ковер с длинным пушистым ворсом — Лиза догадалась, что он не намокнет, даже если на него вылить ведро воды.
— Слушай, — предложил Юра. — А может, отложим душ на потом — лучше в море искупаемся?
— Конечно! — обрадовалась Лиза. — Погоди, сейчас я купальник найду.
Чемодан собирала Наташа, тщательно пересмотрев вещи в Лизином шкафу. «Но купальник она, конечно, положила», — подумала Лиза.
— Да ну, потом найдешь! — махнул рукой Юра. — Если вообще захочешь его надевать. Здесь же нет никого, я тебе разве не сказал? Вот увидишь: весь пляж — наш, и ни души, хоть на голове ходи. Пойдем скорее!
Они снова вышли на белую дорожку под пальмами. Юра держал Лизу за руку, увлекая за собою. Она так и не успела переодеться; впрочем, легкое муслиновое платье не стесняло движений — так же, как и Юрины джинсы и тонкая рубашка навыпуск, с закатанными рукавами.
Лиза не перевела часы на мальдивское время, но ей показалось, что здесь сейчас утро: зной еще не стал дневным, тягучим, солнце не слепило глаза. К тому же действительно дул ветер, освежая разгоряченное тело.
Ах какой это был пляж! Совершенно пустынный, с бело-золотистым песком и бесконечной морской далью от берега до горизонта! Лиза даже рассмеялась, выйдя на этот пляж из-под пальм.
— Неужели мы здесь вообще одни? — удивленно спросила она, обернувшись к Юре.
— Ну, не на всем острове, конечно. Но в том-то весь и фокус: здесь домов пятьдесят, не больше. И они расположены так, что каждый имеет свой пляж, места на всех хватает. Вот увидишь, можно встречаться с соседями только в ресторане, а в остальное время суток считать себя Робинзонами.
Он уже разделся и стоял сейчас перед нею — само нетерпение, прекрасный в соразмерности всех линий. Яркое солнце освещало все его стройное тело — разворот широких плеч, крепкие бедра, темное пятно волос внизу плоского живота, — и у Лизы перехватило дыхание от того, как дорог он ей был и желанен…
— Пойдем же, Лиза, пойдем! Смотри, как хорошо — вода манит!
Она тоже сбросила платье, сбросила все, что на ней было, и побежала вслед за ним к кромке воды. Океанская волна, длинная, как взмах гигантской руки, легла к их ногам с долгим, призывным звуком…
Конечно, Юра плавал гораздо лучше, чем она — без малейшего усилия посылал он свое тело вперед, скрывался под водой, выныривал, плыл на спине и снова исчезал под водой. Лиза отстала от него почти сразу; да она и устала быстро.
Она вернулась к берегу, легла на песок так, что волны накатывались на нее до подбородка, и смотрела, как Юра резвится в воде — он и правда был похож на дельфина. Только минут через двадцать он подплыл к берегу, лег рядом с Лизой, подставляя тело ласкающей, затихающей волне.
— Как здорово, Лиз, да? — выдохнул он, целуя ее в свою любимую ложбинку груди. — Море, небо, песок — оказывается, человеку надо-то немного… Только чтобы ты смотрела на этого человека!.. У тебя глаза сливаются с морем, ты знаешь?
— Не знаю, Юра, — кто мне говорил об этом?
— Вот я тебе и говорю: у тебя глаза, как море, и не смейся надо мной!
— Я и не смеюсь…
Она прильнула к нему, и, замерев в объятии, они лежали на берегу, и изумрудные волны накрывали их, убаюкивали и ласкали…
Вечером они сидели на просторной веранде, под незнакомым звездным небом, пили захваченный из Шереметьева «мартель». Лиза плавно раскачивалась в глубоком кресле-качалке, покрытом изумрудным шелковым покрывалом, и ей казалось, что море по-прежнему касается ее кожи, что прикосновения волн сливаются с прикосновениями Юриного тела… Темнело быстро, свет они не включали, и Лиза едва различала черты Юриного лица в мягкой южной темноте.
— Какой хороший день, Юра, какой хороший… — тихо произнесла она.
— Правда? А я ведь волновался, Лиз: вдруг, думаю, тебе не понравится, покажется скучно, слишком однообразно…
Она улыбнулась: даже странно, что он, во всем остальном такой проницательный, часто сомневается в том, что ей кажется само собою разумеющимся.
— Так редко выдается свободное время, — продолжал он. — Обидно проводить его не так, как хочется, да?
И хотя у нее было вполне достаточно свободного времени, она согласно кивнула.
— Мне вообще нравится путешествовать, Юр, — сказала она, то зажигая, то выключая маленькую лампочку для чтения, вделанную в ручку кресла. — Я даже не говорю, что с тобой мне нравится — это вообще за пределами… Но мне и просто нравится ездить, смотреть. Я ведь так давно нигде не была! В Германии я чувствовала, какой мир огромный, и казалось: все доступно, только руку протянуть. А потом все как-то отдалилось, сделалось нереальным… Не из-за денег, нет — я сама не понимаю, из-за чего: другая жизнь, ничего не поделаешь…
