— Конечно! Посмотри, какая походка — как у танцовщицы! Правда, она отлично вписывается в пейзаж?
— Правда, — согласилась Лиза. — А тебе, конечно, нравится любоваться пейзажем!
Юра рассмеялся и погладил ее по руке.
— Я же не Айвазовский, чтобы пейзажем любоваться.
После завтрака они отправились домой: на этот раз Юра сказал, что придется надеть купальник и плавки.
— Пойдем к рифу, поныряем, — объяснил он. — Там-то уж мы будем не одни.
До знаменитого кораллового рифа им пришлось пройти вдоль берега. Юра, оказывается, захватил с собой акваланг и сгорал от нетерпения понырять по-настоящему.
— Это ни с чем нельзя сравнить! — говорил он. — Совсем другой мир под водой — честное слово, мне кажется, он поинтереснее нашего!
Купальщиков было не слишком много, человек десять. Весело помахала им незнакомая молодая парочка, прокричав что-то приветственное. «Наверное, американцы», — подумала Лиза, разглядев сияющие улыбки и кипенно-белые поношенные футболки молодых людей. Вообще люди, собравшиеся на острове Малифинолху, были на редкость приветливы — или просто Лиза уже успела отвыкнуть от привычных европейско-американских улыбок без причины, просто навстречу прохожему?
Она сняла короткую разноцветную юбку, маленький пестрый топ без бретелек и осталась в бирюзовом купальнике, состоящем из двух волнообразных полосок. Волосы ее были подняты вверх и заколоты, открывая точеную шею.
— Сначала я, да? — сказал Юра, которому явно не терпелось поскорее погрузиться в воду у рифа.
— Да я и не умею с аквалангом, — успокоила его Лиза. — Я тебя здесь подожду, потом вместе нырнем просто так.
Юра согласно кивнул и исчез в прозрачной воде. Лизе не хотелось купаться без него. Она присела на берегу, глядя на воду возле рифа, на юрких рыбок, сновавших у поверхности, — их трудно было разглядеть, так быстро они мелькали под водой.
Вдруг сердце у нее похолодело: невдалеке, там, где кончалась отмель, она увидела плавники над водой! Ей даже не показалось, что это дельфины, — она сразу узнала зловещие акульи силуэты. Господи, а она-то думала, Юра пошутил, когда утром спрашивал ее об акулах! Она в ужасе вскочила, всматриваясь в ту сторону, куда он только что поплыл.
— Вы волнуетесь за своего друга? — услышала она приветливый вопрос.
— Да, да! — воскликнула Лиза, и тут только поняла, что вопрос был задан по-немецки, и отвечает она по-немецки. — Я волнуюсь, там акулы, вы видите?
— О, вам совершенно не о чем волноваться! — Перед Лизой стоял мужчина в круглых золотых очках, сразу напомнивший ей профессора Нойберга, в семье которого она жила в Кёльне. — Здесь очень много рыбы, и у этих акул нет никакой необходимости нападать на человека: им вполне хватает пищи.
Несмотря на свое волнение, Лиза невольно улыбнулась тому, как уверен был ее собеседник в акульем благоразумии.
— А если какая-нибудь из них окажется гурманкой? — спросила она.
— О, юная фрау обладает прекрасным остроумием! — засмеялся немец. — Уверяю вас, они имеют все, что им необходимо. Меня зовут Франц Данцельбахер, я живу в Вене.
— Лиза Успенская, я живу в Москве.
— О, вы русская — и так хорошо говорите по-немецки! — тут же восхитился австриец; впрочем, Лиза еще в Германии убедилась в том, что элементарное знание русскими нескольких иностранных слов вызывает бурный восторг. — Ваш друг тоже говорит по-немецки?
— Не слишком хорошо, но с ним вы можете говорить по-английски, — ответила она. — Когда он вынырнет оттуда.
— Фантастика! — не переставал удивляться герр Данцельбахер. — Те русские, которые имеют возможность приезжать сюда, обычно не знают языков…
В эту минуту Лиза увидела, что Юра выходит из воды.
— Юра, ведь там акулы, ты знаешь? — бросилась она к нему. — Я так…
Она тут же осеклась, едва не застыла на бегу: он стянул маску и тут же упал на песок, его лицо было серым, он тяжело хватал воздух ртом…
— Юра, милый, что с тобой? — Лиза опустилась рядом с ним на колени, приподняла его голову. — Что случилось?
Он покачал головой, дыша по-прежнему прерывисто, не в силах ничего произнести.
— Позвольте мне, — услышала Лиза голос герра Данцельбахера. — Насколько я могу судить, у вашего друга неполадки с дыханием вследствие ранения. А я, знаете ли, врач…
Он отстранил Лизу и, присев рядом с лежащим на песке Юрой, приложил ухо к его груди, потом внимательно осмотрел шрамы на ней.
— Вы может быть спокойны, фрау Успенски, — сказал он, обернувшись к Лизе. — Ничего страшного. Просто ранение молодого человека было, по всей видимости, не очень удачным, и теперь ему не следует давать себе большие нагрузки, чем он в состоянии выдержать. А сейчас все пройдет, я даже не вижу необходимости в уколе — хотя, на всякий случай, я имею с собой всевозможные медикаменты.
Дыхание у Юры действительно стало ровнее, лицо порозовело.
— Благодарю вас, герр доктор, — сказал он и добавил, уже по-английски: — Я рад, что вы сумели не напугать Лизу.
— Фантастика! — снова обрадовался герр Данцельбахер.
— Юра, Юра, ну почему ты мне не говорил! — Лиза укоризненно смотрела на него.
Юра уже совсем оправился от недавнего удушья.
