— Сколько раз я говорил вам, Розалинд, что не верю во всю эту иерархическую ерунду и обращение «сэр», — ворчит он, и я не удивляюсь. Бернал не скрывает своих симпатий к Советскому Союзу и его политике, так же, как и месье Марсель Матьё, тоже когда-то бывший моим руководителем. Но, как и месье Матьё, Бернал знает, что со мной на эти темы лучше не заговаривать — я четко дала понять, как мне отвратительна гонка вооружений и холодная война. Поэтому я узнаю о его марксистской деятельности — вроде встреч с Никитой Хрущёвым и Мао Цзэдуном — только из подслушанных разговоров, об этом шепчутся коллеги, когда босс отправляется в город или идет на обед. Возможно, из-за этих коммунистических убеждений Энн и невзлюбила его. Или, может, ей не нравятся какие-то его личные качества? Стоит спросить у нее в ближайшую субботу, когда поеду в Оксфорд — они с Дэвидом устраивают прощальную вечеринку перед возвращением в Америку.
— Называйте меня Джей Ди, а я буду обращаться к вам Розалинд, — предлагает он.
— Хорошо, — отвечаю я, но по привычке так и хочется добавить «сэр». Смогу ли я когда-нибудь без чувства неловкости обращаться к этому выдающемуся пятидесятидвухлетнему ученому неформально Джей Ди?
— Мне так жаль, что вам приходится пользоваться старым оборудованием в подвале, да еще прикрывать его и себя зонтиком, чтобы уберечь от протечек. Совсем не то, что ваша блестящая новая лаборатория в Королевском колледже.
— Пожалуйста, не извиняйтесь… — я обнаруживаю, что мне легче вообще никак к нему не обращаться, чем называть Джей Ди. — Мне здесь намного лучше, чем в Королевском колледже, и я в восторге от поставленной вами задачи.
Я говорю правду. Из времен Королевского колледжа мне не хватает только Рэя. Лишь его оптимизм, вдумчивость и дружба делали Королевский колледж сносным местом. Если бы я могла работать с ним здесь, это было бы «сказочно» — словечко, которое в последнее время полюбила Урсула. Мне не важно состояние лаборатории и офисов, но надежный друг и коллега стал бы большой поддержкой. Мне довольно одиноко здесь, в мансардном этаже.
Но Рэй, конечно, не может покинуть Королевский колледж, пока не получит докторскую степень. Мы не раз обсуждали это за ужином у меня дома, и, очевидно, ему понадобится изворотливость, чтобы достичь цели. Хотя работа со мной сделала его в каком-то смысле изгоем — и я не устаю извиняться за это — но он сумел сократить пропасть между собой и Уилкинсом, тот согласился руководить диссертацией Рэя, по крайней мере формально. Ночи в пабах не прошли даром. Но это «руководство» — лишь номинальное, так как Рэй тайно продолжает работать со мной и над своей диссертацией, и над еще несколькими статьями по нашим исследованиям. Уилкинсу, что бы он о себе ни рассказывал, недостает навыков и знаний, чтобы руководить Рэем. После прощального письма Рэндалла, в котором он обозначил, что дальше мне не стоит ни касаться темы ДНК, ни общаться с Рэем, нам приходится идти на ухищрения. Рэндалл даже не позвал меня на вечеринку Королевского колледжа по случаю выхода в Nature трех наших статей о ДНК, словом, оказался совсем не тем человеком, каким я его представляла. Не ожидала, что он зайдет так далеко, ведь он знает о моей роли в этих открытиях больше других.
— Рад слышать, но надеюсь, что в следующем году у нас появится новое оборудование. Мы разместили заказ у производителей и умоляли государственные организации о финансировании, но вы знаете, насколько я непопулярен. Мои запросы всегда оказываются внизу списка, — говорит он с извиняющейся улыбкой, и я понимаю, что, несмотря на блестящий ум и репутацию Бернала в научной среде, мы столкнемся со всеобщей неприязнью из-за его симпатий к коммунизму. — Я очень ценю ваш ум и талант экспериментатора — не хочется, чтобы вы теряли хоть секунду вашего времени. — Он делает шаг ко мне.
Он стоит слишком близко, но я не волнуюсь, хотя наслышана о его ужасной репутации донжуана — еще одна причина, по которой Энн его недолюбливает. Даже, когда я была в Париже, коллеги из лаборатории рассказывали о его легендарных успехах у женщин, что мне трудно понять, учитывая его ужасные зубы, обвисшие щеки и неухоженные густые волосы. Но, что бы я ни думала о привлекательности Бернала, он, кажется, содержит целый гарем: не только жену и пару любовниц, а также детей от всех них, но и то и дело крутит мимолетные интрижки — коллеги часто видят разных женщин, выходящих из квартиры, которую он снимает в соседнем доме. Говорят, там на стене есть фреска, нарисованная его другом, тоже коммунистом, Пабло Пикассо. Но я с самого начала — когда он пригласил меня выпить тет-а-тет — дала ему понять, что такое общение меня не интересует и что я общаюсь с коллегами только на мероприятиях. Ложь во благо.
