Потом я заметила позади автомобиль – белая, с низкой посадкой громадина подкралась вплотную. Некая спираль возникла под моим пупком, уходящая вниз воронка, предвестие страха или возбуждения. Потом что-то изменилось, я не сразу поняла что. Красные и синие вспышки света проникли в мою машину.
Полицейский просидел в своей машине целых две минуты, прежде чем открыл дверь и, хрустя гравием, зашагал в мою сторону.
– Добрый день, – заговорил он. Глазки маленькие, но, как ни странно, добрые. Красноватое пятно в углу рта – вот-вот расцветет болячка.
– Добрый день, – ответила я.
– Знаете, почему я вас остановил? – спросил он.
– Понятия не имею, – сказала я.
– Вы превысили скорость, – пояснил он. – Пятьдесят семь миль в час в сорокапятимильной зоне.
– А! – сказала я.
– Куда вы едете? – спросил он.
Пока мы говорили, то красноватое пятно будто почуяло меня и начало раздуваться, как амеба, готовая разделиться надвое. На пальце у полицейского было обручальное кольцо, так что, если не произошла совсем недавно трагедия, у него имелась жена, которая видела эту метку лишь нынче утром. Я представляла ее женщиной (вы можете счесть, что у меня не было оснований заведомо считать его супругу женщиной, учитывая мои личные обстоятельства, но что-то в его поведении подсказывало, что он никогда не притрагивался к мужчине иначе как с гневом, тревогой или ради принуждения, вот и сейчас он безотчетно большим пальцем коснулся своего кольца с нежностью или даже с эротическим воспоминанием), совершенно не похожей на меня, то есть не боящейся заразы. Я представляла себе, как она целует его в губы, наверное, достает крошечный тюбик из корзинки со всевозможными кремами и смазывает болячку, приговаривая что-то успокоительное («Никто не заметит, я уверена»), и ободряюще сжимает его плечо. Может быть, у них одна болячка на двоих и они передают ее друг другу, как родители передают с рук на руки ребенка.
Когда я очнулась от этих видений, его машина уже скрылась из виду. Я посмотрела на врученную мне бумагу – предупреждение. «Ехать медленно, прибыть благополучно. Сержант М.» – было написано скорбным квадратным почерком наверху листа.
Я скоро добралась до Т-образного перекрестка, где, как подсказывал знак, нужно было свернуть налево, чтобы попасть в Глотку Дьявола. Другая дорога привела бы меня в прошлое, в тот заброшенный лагерь, где произошло столько неправильного и столько правильного.
Последний отрезок пути был самым красивым. Деревья склонялись над дорогой, как лакеи, подчиняясь ранней жаре. Блестящая густая листва заслоняла небо. Я слышала стрекот цикад, но он меня успокаивал. Я чувствовала себя заново родившейся на свет, когда ехала по этой дороге – в рай! В завершенную книгу! Всю жизнь я воображала себе тот момент, когда, уже не полагаясь на чужое великодушие, я обрету полную самостоятельность как писатель – смогу ссылаться на опубликованный роман (встреченный скромными, но благожелательными отзывами – я не простирала свои амбиции так далеко, чтобы встряхнуть весь мир), смогу преподавать где захочу, читать небольшие, но достойные лекции за небольшую, но достойную сумму денег. Все это казалось теперь близко – рукой подать.
Какое-то существо прыгнуло мне под колеса.
Я врезала по тормозам так сильно, что почувствовала, как машина протестующе содрогнулась, а еще – удар металла по плоти. В дождь или гололед я непременно погибла бы, врезавшись в ближайшее дерево. А так застыла посреди дороги.
Я поглядела в зеркало, страшась увидеть, что там лежит на дороге.
Ничего.
Я вышла из машины и заглянула под колеса. Мой взгляд наткнулся на черные безжизненные глаза кролика. Нижняя часть тела отсутствовала, была отрезана так ровно, словно бумажный лист разорвали надвое. Я обошла вокруг машины в поисках второй половины. Даже встала еще раз на колени и заглянула в лабиринт под днищем автомобиля. Ничего.
– Прости, – сказала я, обращаясь к пустым глазам крольчихи. – Ты заслуживала лучшего, чем вот это. Лучшего, чем я.
Я тяжело опустилась на водительское сиденье, одинаковые пятна грязи на штанинах джинсов – вся награда за труды. Отчаяние нахлынуло, словно приступ тошноты. Лишь бы это не было какое-то предвестие.
Впереди синяя табличка со стрелкой вправо – Глотка Дьявола. Без лишних слов.
Подвигаясь вдоль границы имения, я осознала, что во время пребывания здесь буду видеть лишь малую его часть. Сотни акров, по большей части не расчищенные. Когда-то Глотка Дьявола была курортом на берегу озера для нью-йоркских миллионеров, но владельцы перерасходовали бюджет, и в пору Великой депрессии их бизнес рухнул. Теперь имение принадлежало организации, которая предоставляла гранты и временный приют писателям и художникам, дабы те могли заниматься искусством. Резиденция, как я поняла по карте, прибывшей по почте вслед за приглашением, занимала южный угол прежнего курорта: кучка студий и главное здание, бывшее некогда шикарным отелем. Студии располагались у края озера: когда-то в них селились на лето самые богатые гости, праздно отдыхали в удушливой жаре.
